https://helixmezzoloft.rusff.me/ Helix Mezzo: Cellar&amp;Attic ru-ru Thu, 06 Aug 2020 21:46:31 +0300 MyBB/mybb.ru https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=108#p108 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td><p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://64.media.tumblr.com/8a34c3b597425ac75a36c6257b9888bd/tumblr_ogj8ocJoYP1usiamxo3_250.gifv" alt="https://64.media.tumblr.com/8a34c3b597425ac75a36c6257b9888bd/tumblr_ogj8ocJoYP1usiamxo3_250.gifv" /><br /></span></p></td><td><p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://64.media.tumblr.com/75929fe8eea735704b447b2a16aafda4/tumblr_ogj8ocJoYP1usiamxo7_250.gifv" alt="https://64.media.tumblr.com/75929fe8eea735704b447b2a16aafda4/tumblr_ogj8ocJoYP1usiamxo7_250.gifv" /><br /></span></p></td></tr></table><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-style: italic"> Segovia Amil как вариант</span></span></p></blockquote></div><div class="quote-box quote-main"><blockquote><p><span style="font-size: 14px"><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-style: italic">Вы видели <strong>Кат Ши</strong>?</span> </span></span><br />- В прошлой жизни она была ведьмой, терроризировавшей селян на севере Шотландии – то напугает до заикания поздно возвращающегося домой пьяницу, то утащит в ад душу умершего до того, как последнего предадут погребению по всем канонам, да и вообще персоной прослыла весьма неприятной. Вероятно, именно поэтому благодарные фермеры сговорились, выловили её и сожгли на здоровенном костре, чтоб неповадно было.<br />- В Союз пришла нагой и испуганной: шутка ли – в один момент гореть в пламени, в следующий – падать лицом в снег. Успела обморозить всё, что только можно, поэтому отыскавшие её егеря первым делом отправили барышню в больницу. <br />- Пришла в себя, когда местный фельдшер вылизывал раны на её руках; то, что слюна у дядьки целебная, узнала не сразу, а в тот момент ограничилась тем, что надавала незадачливому доктору по голове и обозвала… ох, да кем только не обозвала. А заодно обматерила соседей по палате, соседей по этажу, медсестёр и даже глав.удава собственной персоной, и по результатам столь бурной деятельности отправилась долечиваться на улицу. <br />- В мэрии навела шорох. Довела паспортистку до того, что та в графе «Имя» присвоила ей нелестное имя Катя Шавкина. Разозлила всех встретившихся на её пути чиновников, за что была награждена местом в самом старом из имеющихся общежитий и должностью городской уборщицы. <br />- В первые же десять минут умудрилась не только в хлам разругаться с новыми соседками, но и получить от последних по щам. Вернулась на улицу, а после долгих блужданий в лёгкой одежде по холоду сумела отыскать того самого фельдшера. Арам предложил ей своё место в коммуналке (его соседи были не в восторге), накормил-напоил, а сам взял настой боярышника и пошёл к соседкам Кати – уговаривать да упрашивать, чтобы взбалмошную девицу не били и на улицу не выставляли. Уговорил. <br />- За всё время пребывания в Союзе – год или полтора – Катя мало с кем умудрилась найти общий язык. Наверно, склочный характер и тяга к многоэтажному мату – единственные оставшиеся от её прошлой жизни способности; ах да, ещё она умеет превращаться в тощую чёрную кошку, а ещё – мурлыканьем навевать крепкий сон. С последним, правда, быстро не получается (да и вообще не всегда получается), а потому случайные прохожие, которых она надеялась таким образом убаюкать и обворовать, понимали, что к чему, и бодро отвешивали Кате люлей.&#160; <br />- Должность у неё не прибыльная, а иной формы заработка Кат Ши не нашла. Честно пыталась подторговывать своей кровью в «Завтраке» - здоровья не хватило; думала научиться грабить и мародёрствовать – огребла так, что перехотела. Живёт зачастую впроголодь.<br />- К Араму приходит поесть и отлежаться после очередной драки. Он называет её просто - Кот, отдаёт ей имеющуюся еду, следит, чтобы у неё были тёплые вещи и не было особо опасных травм, и на диво стойко терпит постоянные ушаты помоев, которыми Кат Ши старательно пытается его окатить. Наверно, дело в жалости. Только эту жалость Кот ему никогда не простит.</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">открыть папку</div><blockquote><p>Кот – обладательница отвратительнейшего характера, но ничто человеческое не чуждо даже ей. Куда кривая выведет их с Аралезом отношения – вопрос открытый; персонаж полностью ваш, и только вам решать, в какие дебри её завести.<br />Приходите, я буду рад!</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Thu, 06 Aug 2020 21:46:31 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=108#p108 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=104#p104 <p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-size: 18px"><span style="font-family: Franklin Gothic Medium"><strong>ЛИЧНОЕ ДЕЛО № (укажите id вашего профиля)</strong></span></span><br /><span style="font-size: 10px"> rebecca ferguson </span><br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://im2.ezgif.com/tmp/ezgif-2-39811a21a5c9.gif" alt="https://im2.ezgif.com/tmp/ezgif-2-39811a21a5c9.gif" />&#160; &#160; <img class="postimg" loading="lazy" src="https://im2.ezgif.com/tmp/ezgif-2-d0fe885f5e55.gif" alt="https://im2.ezgif.com/tmp/ezgif-2-d0fe885f5e55.gif" /><br /></span></p><table><tr><td style="width:13%"></td><td><p><span style="display: block; text-align: left"><strong><span style="font-size: 18px"><span style="font-family: Arial Black"><abbr title="Нора Летиция Флинн">Norah Letitia Flynn</abbr></span></span></strong> » <span style="font-size: 8px">35 лет, 03.05.1972, Кордова, штат Аляска, США;</span><br /><strong>местная, некогда надолго покинувшая родной город и совсем недавно вернувшаяся обратно; гадалка, аферистка, официально – сотрудник эзотерической лавки <span style="font-style: italic">Apotropaia</span>, неофициально приторговывает травкой, таблетками и прочими снеками, государством не одобряемыми; определённо не самый лучший опекун для трёх племянников;</strong><br /><span style="font-size: 9px">не замужем, детей нет;<br />Джордж и Табита Флинны – родители, ныне покойные;<br />Одри Флинн, она же Бабушка Одри – собственно, бабушка, заботливо передавшая потомству толику собственного безумия, ныне покойная; <br />Ниалл «Нэлл» Флинн – брат, ныне покойный;<br />Кларенс, Кассандра и Патрик Флинны – племянники;<br />Ник Трейси – начальник, друган, владелец лавки <span style="font-style: italic">Apotropaia</span> и вообще весьма сомнительная персона.<br /></span><br /></span><br /><strong>прошлое:</strong> когда её болезнь вступает в острую стадию, Нора выкидывает такие фортели, что, узнай о них блюстители закона, не миновать ей хорошего срока и неба в клеточку; после подобных чудес она хорошо прибирается, прячет улики и бежит, а отследить человека с подобной степенью социализации несколько проблематично, однако факт, увы, остаётся фактом;<br /><strong>физические особенности:</strong> биполярное расстройство, щедро сдобренное ОКР в периоды обострений, а также бог весть что ещё – Нора никогда не обращалась за помощью;<br />высока, худа, черты лица острые, движения нервные; волосы чисты и расчёсаны отнюдь не всегда; много татуировок, либо мистической направленности в духе «<a href="https://i.pinimg.com/736x/91/88/99/9188994f9f95017c5c70b498c71632d2.jpg" rel="nofollow" target="_blank">глаза Фатимы</a>» на спине, немного кривоватого <a href="https://krot.info/uploads/posts/2019-11/1574625543_jeskiz-tatu-lovec-snov-4.jpg" rel="nofollow" target="_blank">Ловца снов</a> на лодыжке или явно самопального <a href="https://i.pinimg.com/736x/a3/f8/a5/a3f8a5fc23350fc1fba5429a51f9f769.jpg" rel="nofollow" target="_blank">Валькнута</a>, выбитого, судя по всему, чернилами для ручки на левом предплечье, либо куда более прозаичные узоры: <a href="https://tatueskiz.ru/wp-content/uploads/2019/02/lotus09.jpg" rel="nofollow" target="_blank">лотос</a> на руке, <a href="https://i.pinimg.com/originals/52/53/e5/5253e5fd609269218fd487958c3983a2.jpg" rel="nofollow" target="_blank">волк</a> под ключицей, <a href="https://i.pinimg.com/736x/1c/bb/5c/1cbb5ccffecb59f1c9fe255452ff10ca--heron-tattoo-crane-tattoo.jpg" rel="nofollow" target="_blank">журавль</a> на передней поверхности бедра; покрыта шрамами, как карта – линиями дорог.</p> <p>Бабушка Одри улыбается и прижимает её к своему необъятному бедру; Нора – тощая девчонка в рваном платье, доставшемся ей ещё от матери – ещё плачет, но уже успокаивается: коленки заживут, отвалившуюся у туфельки подошву починит дядя Вэст с соседней улицы, а те мальчишки, что дразнили её (нищенка, оборванка, отброс), конечно, только пытались с ней заигрывать. «Мальчики, они такие», - твердит Ба, и Нора ей верит.<br />Мальчишки, увы, не заигрывали. Три поколения, ютящиеся под одной прохудившейся крышей, старые вещи, давно изжившие себя, но продолжающие функционировать, поскольку заменить их никогда не бывает денег; с деньгами у Флиннов вообще особо не ладится, не то что с выпивкой. Зато к пубертату успеваешь придумать тысячу и один способ забацать очередную поделку для школьного смотра талантов, используя только пробки от бутылок. <br />Их дом не обходят стороной – в него попросту не заходят. Ни социальные службы (учишься бояться внимания властей как огня, а потому всю жизнь прячешься в тени), ни друзья-товарищи, ни даже ближайшие соседи. В доме, впрочем, достаточно шумно: то схлестнутся в очередной неравной битве бабка и мать – их отец, фигура воистину мистическая, существует только на горстке старых фотографий, - то младший брат сотворит очередной бедлам и нарвётся на справедливое возмездие, то обнаружатся внезапно её, Норы, сигаретные запасы под наполовину оторванной половицей, и тогда знай только успевай от оплеух уворачиваться. Семейная идиллия низших сословий во всей своей сермяжной прелести. Табби, их мать, сгорает на двух работах, но платить за газ и электричество им удаётся отнюдь не всегда; продаётся всё, что только удаётся продать (жаль, детей нельзя сдать внаём), но эти случайные денежные вливания – тени, что исчезают в полдень. Скудное озерцо бюджета стремительно иссушается, проблемы не решаются, а складируются у входной двери в ожидании того единственного, кто сумел бы их разрешить. Желающих не находится. </p> <p>Бабушка Одри бешено скалится и с силой, несвойственной леди столь почтенного возраста, прижимает испуганную Нору к включённой плите; пламя танцует, тянется оранжевым языком к девичьему сарафану, кажется, ещё немного, и вцепится в него огненными зубами; Ниалл – ему около одиннадцати – визжит на ультразвуке где-то в другой части вселенной. Нора упирается ладонями в стену, выгибается, максимально отдаляясь от горящего пламени, и молится. Молится. <br />Следы от ремня окрашивают её спину и ляжки полосками – как у тигра, только другие оттенки; у Норы это синь и красное зарево, и прятать их под одеждой пока что ещё удаётся. Она приходит на уроки физкультуры сразу в спортивной форме и после урока не переодевается (иначе <span style="font-style: italic">возникнут вопросы</span> и бог его знает что ещё); её одноклассницы воротят носы и называют её грязной ирландской тряпкой, но пройдёт пара лет, и они станут платить ей за травку и самопальное пойло. Эти золотые годы, впрочем, пока далеко. <br />Одри ревёт разъярённым медведем и разбивает о голову Нэлла тарелку, содержимое падает на ковёр – надо было есть, что дают. Одри лежит в своей комнате днями напролёт, ходит под себя – боже, эта вонь – и отказывается есть. Одри дарит внучке свой старый шерстяной шарф, холода ведь идут, пора утепляться, а месяц спустя разносит её комнату в пух и прах (Нора смотрит на руины и гадает, можно ли оправдаться перед учителем, что её домашнее съела бабушка), и скажите спасибо, что только комнату. <br />Ба Одри добра и нежна с ними, но лучше, чтобы она не знала, где хранятся ножи. </p> <p>Нора Флинн учится выживанию, как ребёнок – алфавиту. Не отвечать на вопросы взрослых нельзя, а юлить, заискивать и забалтывать их, если постараться, можно.&#160; Воровать грешно, но обшарь портфели младшеклашек, пока они заняты игрой во дворе, и будет тебе если не счастье, то как минимум полноценный обед; только у своих не тяни – определят и отлупят. Драться Нора избегает.<br />Её оценки удручают, однако успехи в подпольной торговле постепенно идут в гору: она знает, где, у кого и что можно приобрести, как пронести и кому перепродать подороже. Мальчишки, прежде забрасывавшие туалетными рулонами её дом, подстерегают её после школы и просят достать ещё той забористой дряни; Нора широко улыбается и обещает уладить вопрос в ближайшее время – и по самой разумной цене. Девочки, избегавшие её общества так долго, теперь настойчиво ищут его; даже залакированный отличницам иногда нужно оттягиваться. За дополнительную плату Нора согласна покараулить их безвольные оболочки, пока дамы релаксируют в полной нирване, и предложение пользуется ошеломительным спросом. Табита Флинн не уточняет, откуда её дочь берёт деньги, и правильно делает.<br />Ба Одри окончательно прощается со своей крышей и через несколько лет отчаливает к создателю, решив повеситься на чердаке; семья выдыхает с облегчением, но торопится с выводами напрасно – вскорости грозные социальные службы приходят с дурными вестями и ещё одним телом, на сей раз, разнообразия ради, мужским: Джо Флинн, некогда смотавший удочки, но позабывший перед путешествием развестись, оказывается, накидался, угодил в ДТП и остался парализован, зато жив. Милостивый закон решает, что нет решения лучше, нежели отдать его на попечение супруги; «Вот дерьмо», - говорят дети, «О боже, конечно!», - соглашается Табби, предвкушая выплаты от страховщиков. <br />С приездом папеньки их степенный спуск вниз по наклонной сменяется свободным падением в нищету. Страховая контора машет им ручкой и подробно объясняет, почему денег Табите не видать как собственных ушей; мать начинает пить, оба её работодателя начинают негодовать и грозить увольнением, Нэлл близок к исключению из школы за постоянные драки, зато учится зарабатывать сам, толкая загадочные пакетики за спинами учителей. Ну, а Джо Флинн не учится ничему, зато громко орёт и регулярно обделывается, и в этом он, надо признать, просто мастак. Когда Норе стало влетать от матери за неубранное за папашкой говнецо, она решает, что хватит это терпеть, набивает рюкзак нехитрым скарбом и отчаливает за горизонт; ей всего шестнадцать.</p> <p>Норе везёт – поначалу. Её ноги не успевают устать от ходьбы, а деньги в кармане ещё водятся, когда она встречает двадцатиоднолетнего Дайсона Кинга, не больно умного, не шибко красивого, зато на фургоне и определённо не склонного задаваться вопросами, почему малолетка не спешит возвращаться к мамочке. <br />Прокуренная повозка дребезжит на поворотах и находит каждый гвоздь, оброненный на дороге; Дайс меняет шины одну за другой, матерится и пьёт будто в последний раз; Нора пытается навести в кузове хотя бы условный порядок и задорно смеётся на предложение заночевать во-он в том хостеле (милый, у нас нет денег). Ей доподлинно неизвестно, как Дайс зарабатывает на хлеб, но кузов то полон до верхов, то загадочно пуст, коробки и коробы надёжно запакованы, а заглядывать внутрь ей строжайшим образом запрещено, и она не задаёт вопросов, потому что уже знает ответ. Иногда циркуляция заказов прекращается, и тогда они сидят на самых суровых диетах и мечтают о том, как откроют собственную забегаловку и уж тогда заживут как короли; затем сомнительная торговля возобновляется с новой силой, и они продолжают бродяжничать по окрестностям, ночевать на трассе и строить далеко идущие планы. <br />В один момент её везение прекращается - на смену счастливым, пусть и не всегда сытым, дням приходят дни чёрные, свинцовые. Дни, когда Нора прикована к полу фургончика и неспособна даже открыть рот, чтобы попросить еды, а Дайсон орёт и суетится вокруг неё – у него же клиенты через полчаса подъедут, а девка изображает овощ! Он мужественно терпит несколько подобных эпизодов (Нора пожимает плечами и молчит, игнорируя расспросы), а на третий раз выставляет свою дорогую спутницу за дверь и оставляет в куцем номере какого-то пригородного отельчика; оплата за комнату заканчивается раньше приступа депрессии, и Нору выставляет за другую дверь уже владелец сего заведения. Она отправляется в путь.</p> <p>Её отпускает. Накрывает. Отпускает вновь. Не понимая сути терзающего её недуга, Нора, тем не менее, лишней надеждой себе не льстит – она, очевидно, стала вместилищем той же дряни, что мучала некогда её бабку, спасибо текучке генов и нездоровой атмосфере родного дома; а раз Одри не сумела избавиться от заразы, значит, её внучке и остаётся только смириться и научиться с этим жить. <br />Она учится, и достаточно успешно: в хорошие дни перебивается временными заработками (не все, отнюдь не все желают работать с проблемным подростком), прибивается к группе полухиппового молодняка, начинает петь под гитару, гадать на картах и выносить продукты из магазинов, не заплатив за них, закручивает роман с предводительницей их маленькой банды и даже переживает за год несколько острых приступов, в один из которых лежит не шевелясь и почти что не дышит, во второй – с боем и воем бросается на мимо проходящего человека, виноватого лишь в том, что слишком громко чихнул, когда у Норы болела голова. Её хиппи нервничают, но терпят.<br />Конец приходит во время третьего приступа. Нора помнит его фрагментарно, будто смотрит видеокассету, из которой удалили самый интересный момент: есть затравка и финал, можно отчасти догадаться о том, что произошло в середине, и всё же место сомнениям находится. Она помнит, что их тусовка бросила якорь на задворках очередного безликого городка, было много травки и очень много пойла, а голова Норы пульсировала, и яркие огненные пятна нет-нет да возникали перед её глазами; а дальше она помнит, как обнаружила себя в кустах, измазанная в грязи по самые уши и едва стоящая на ногах, стоянка хиппи куда-то пропала, оставив только рваные следы от шин на земле, и вокруг – звенящая тишина. Когда Нора доползает до заправки, видит себя в зеркале туалета и понимает, что грязь на ней обильно перемешана с кровью, она кричит. </p> <p>Вся её дальнейшая жизнь – мерное чередование лямки неудачника и ярма безумия, и неясно ещё, что из этого сильнее натирает плечи. Болезнь вносит разбалансировку, подталкивает её в спину, и каждый раз, когда Нора думает, что уж теперь-то ей можно осесть и передохнуть, происходит очередное дерьмо, вынуждающее её спешно ретироваться в неизвестность. Во время помешательства она страшна своей непредсказуемостью, граничащей едва ли не с искусством: сначала видит врага, затем выворачивает его наизнанку, в послесловии <span style="font-style: italic">прячет улики</span> и переходит на следующий виток этого нескончаемого ада. Иногда – редко – ей помогают временные попутчики, иногда эти же попутчики обирают её до нитки и пропадают без вести, а один раз Норе удалось застать с поличным очередного незадачливого воришку и, воспользовавшись столь удобным отсутствием свидетелей, превратить парнишку в смутное воспоминание. Немногочисленные подробности она помнит или может домыслить, в большинстве же случаев возвращается с изнанки отформатированная до нуля и пребывает в блаженном неведении.</p> <p>Ей уже – сколько? – двадцать восемь; внезапно оказывается, что нельзя просто сидеть у торгового центра и гадать всем желающим, и Нора сначала ругается с полицейскими, потом просиживает штаны в участке, а по финалу, голодная и немытая, предстаёт перед судьёй. На последнем этапе с неё полностью слетают остатки спеси, и она готова называть потного лысого мужичка «Ваша честь» хоть до рассвета, лишь бы её отпустили восвояси, но потный лысый мужичок немало удивляет её тем, что не судит, а предлагает. Предлагает взять опекунство над тремя совершенно очаровательными малышами, заменив им безвременно почившего отца, который по совместительству ещё и её родной брат. <br />Нора в ужасе от перспектив вернуться к Кордову, но соглашается не раздумывая.<br />Их старый дом давно продан и сейчас, у новых хозяев, выглядит значительно лучше; то ли Ниалл не смог покрыть долги, накопившиеся ещё во времена его бабушки, и обменял жильё на трейлер, то ли это успела сделать Табби – уже не узнать; Нэлл повторил судьбу матери и окончательно спился, успев предварительно заделать троих детей (Господи, в трейлерном парке! Им что, на резинки не хватало?), и, судя по состоянию их вещей, а также всего трейлера в целом, перед смертью дела у их отца и матери шли не очень. <br />За дело Нора принимается с рвением. Приводит в порядок трейлер и учит младших мыть полы так, чтобы не оставлять разводов, а после уборки даёт каждому по четвертаку на сладости; деньги, отложенные в дороге на новую татуировку в нормальном салоне, тратит на зубы Кэсси (чёртовы дантисты совсем страх потеряли!); вступает в баталии с Клэнси по поводу и без, почти всегда терпит поражение, теряет терпение и злится, успокаивает себя снова и снова, но всё равно рано или поздно срывается и злится вновь; привыкает называть трейлер домом и даже находит сначала бывшего однокашника Ника Трейси, с которым у неё некогда был – нет, не угадали, не роман – совместный бизнес в школе, а затем и место в эзотерической лавке, чтобы её доходы от новых продаж можно было хоть как-то легализовать. Нора с трудом может правильно выговорить название конторы, зато у неё появляются клиенты, большинство из которых, как ни странно, желает не курнуть, а погадать на любовь и приворожить начальство (но есть и те, кто желает курнуть, и симпатии Норы целиком на их стороне). <br />Контакт с племяшами устанавливается медленно, но верно – а затем болезнь, временно отступившая под воздействием переезда и новых впечатлений, берёт своё, и Нора выпадает из канвы реальности, проводит в кровати дни напролёт и иногда орёт, когда нарисованные её мозгом тульпы донимают её особенно сильно; Кэсси и Патрик смотрят на неё как на худший ночной кошмар – первый взрослый, проявивший о них заботу, кажется, вот-вот отбросит коньки, - где-то на задворках бегает Клэнси, реминисценцией возвращаются воспоминания детства, и Нора путает его с родным братом, зовёт Нэллом и просит не говорить Бабушке Одри. <br />Затем – возврат к нормальной жизни, беспечный смех и игнорирование вопросов оторопевших от такого поворота ребятишек, счастливое приторговывание травой для располневших клерков и подарки мелким на дни рождения; непременный возврат к старой психологической яме сменяет череду хороших дней, и так по кругу. Безумие, увы, циклично.</p> <p><strong>»</strong> Родилась в Кордове в очень бедной семье, воспитана преимущественно бабушкой, страдавшей шизофренией и чем только не.<br /><strong>»</strong> Бежала из дома в 16 лет. Моталась по стране, перебиваясь мелкими работами и вращаясь в сомнительных компаниях. Набивала татуировки, воровала, покуривала, приторговывала.<br /><strong>»</strong> Дремавшее в ней биполярное расстройство постепенно пробуждалось. На первых порах Нору мучали приступы депрессии, буквально валившие её с ног, с годами добавились приступы спонтанной агрессии, приводившие порой к человеческим жертвам. До сих она успевала замести следы и сбежать прежде, чем на место действия подтянулись бы копы, благо образ жизни бродяжки и компания таких же бродяжек позволяли соблюдать анонимность. Чаще всего она не помнит, что происходило во время приступов.<br /><strong>»</strong> После смерти брата и его супруги трое нажитых ими детей остались сиротами; Нору выследили в другом штате и предложили ей взять над ними опекунство. Не имея возможности отказать судье и в то же время желая помочь племяшкам, она дала согласие.<br /><strong>»</strong> Вернулась в Кордову, смогла найти более-менее приличную работу (чтобы было чем прикрыть наличие работы неприличной) и организовать всё так, чтобы потрёпанное семейство Флиннов не голодало и не ходило в рванье, зато победить болезнь не смогла и периодически выпадает в осадок, молясь, чтобы в очередной раз не наломать дров. Во время просветов в создании Нора работает, помогает младшим с домашкой и старается убедить Клэнси, что она в полном порядке и им с детьми совершенно нечего опасаться, однако им обоим известно, как обстоят дела на самом деле. </p> <p><strong>дополнительная информация:</strong> я за любой ролевой кипиш, в котором есть место неадеквату, страданиям и нездоровому юмору (здоровому тоже буду рада); пишу медленно, но верно, посты от листа и больше (если попрёт – намного больше), от третьего лица, без птицы-тройки (господи, пожалуйста!);</p></td><td style="width:13%"></td></tr></table><table><tr><td style="width:4%"></td><td><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-size: 8px"></span></span></p></td><td style="width:4%"></td></tr></table><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">пробный пост (обязательно)</div><blockquote><p>Нэнси заваривает некрепкий кофе, щедро сдабривает его приторной сиропной сладостью – скулы сводит лишь от одного взгляда на, однако воля клиента задаёт кулинарный тон и выбирать всё равно не ней. Под алчущим взором оголодавших заблудших овечек выводит на белой пенке пёстрый узор; клиентура терпеливо ждёт, Харрелл работает намеренно медленно: наклоняет питчер над фирменной кружкой, будто вселенную с нуля создаёт, никак не меньше. В конце концов, чем больше артист, тем больше у него пауза.<br />Когда Нэн подаёт заказ, запечённые в собственном ожидании залётные пташки щебечут благодарственные банальности, и она расплывается в поистине чеширской улыбке, хотя уже знает, по ком, с позволения, звонит на сей раз дверной колокол.<br />«Алфи».<br />- Алфи.<br />Широкий оскал аккурат из полузабытых дебрей не такого уж и далёкого прошлого добирается до неё быстрее неловко собранного приветствия; она, не выбиваясь из амплуа, улыбается сахарно, гипертрофированно, у самой грани неправдоподобности – ужимки аккурат из затасканных мыльных опер, но поведенческие шаблоны – весьма удобная ширма. <br />В глазах Маккены сменяют друг друга разменянные годы студенчества, первые пробы пера в большом и холодном городе, истории, которыми предстоит насыщаться за чашечкой вечернего чая (охочая до сказок, Нэнси уже предвкушает ментальную трапезу). Через него реминисцирует девочка на самом краю парапета: смотрит сверху вниз, оценивая расстояние до земли, прежде чем отступить пару шагов для разбега; непрошенными приходят воспоминания, вытравленные на манер неудачной татуировки, однако всё ещё угадываемые контурно – короткий вскрик, подхватившие её руки (синяки сойдут много раньше, чем Алфи будет прощён за вмешательство), горячее дыхание ошалелого мальчишки, щекочущее ей шею, покуда она исходит в истерике.<br />Ухмылка Нэнси становится шире. <br />Остаток лета они убивали совместно. Заключительные годы до переезда Алфи уничтожили, сами того не заметив. Время не съело их милую маленькую историю, но что не смогло время, то сдюжило расстояние; Ниагарский водопад наскоро выведенных писем оскудел ожидаемо быстро, рутина перемолола в пыль нетерпение – когда, когда весточка-то? – новые лица и имена растворили былую приязнь. Казалось бы, откуда взяться зачастившему пульсу? <br />Нэнси отмахивается от назойливого вопроса и начинает лгать прежде, чем открывает рот.<br />- О. Мой. Бог. – Короткий возглас разгоняет воспрянувший было духом персонал; когда к кому-либо из Медведей приходит сердечный гость, никто не мешает встрече; между нею и визитёром деликатно образуется клочок свободного пространства. – Алфи «Сучий интеллигент» Маккена собственной высококультурной персоной! Небось забыл уже, что должен мне пиво! Забыл, гадина образованная?<br />Микс из нецензурных сухофруктов сменяется воистину медвежьими объятьями; успевает прийти вероломная мысль о крепком, изменившемся, таком тактильно знакомом теле; разве плеяда её парней не проваливала раз за разом единственно существующий фильтр – сходство с недостижимым хотя бы частично? Сердце холостит слишком отчётливо, чтобы продолжать самообман, но во вранье Нэнси равных нет, и она лжёт настолько искусно, что начинает верить сама себе. Лжёт, пока девочка в обрамлении стеклянных осколков не уходит обратно в небытие.<br />Нэн отбирает, как игрушку, трость, вертит в руках на манер цирковой гимнастки, обещающей восхищённой публике заключительный, самый эффектный номер (лишь бы не свернуть при падении шею). Её верный спаситель истреплен житейским наждаком, и когда он говорит, она слышит фальшивые нотки; Харрелл вторит им с великим азартом, отгоняя, как хищного беса, перспективу нарваться на разговор по душам. Ей стыдно признать, насколько сильно она оказалась напугана заглянувшей на огонёк девчонкой у самого края крыши. <br />- Твоей трости чертовски не хватает какого-нибудь ненормального набалдашника, - в кофе Маккены – ни сиропа, ни сахара. – Змеиной головы, например. Или волчьей. – Она облизывается, пробуя догадку на вкус, и подбрасывает в воздух заключительное: - или… медвежьей?<br />Хитрый прищур милостиво сигнализирует: все мы знаем, в чьё логово ты заглянул, так что спрашивай, не стесняйся.<br />Только прошлое не смей ворошить. </p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Thu, 25 Jun 2020 14:08:46 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=104#p104 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=103#p103 <p>segovia amil<br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.mycdn.me/i?r=AzEPZsRbOZEKgBhR0XGMT1RkVXtX_sBUpRadhrTsapJ8hKaKTM5SRkZCeTgDn6uOyic" alt="http://i.mycdn.me/i?r=AzEPZsRbOZEKgBhR0XGMT1RkVXtX_sBUpRadhrTsapJ8hKaKTM5SRkZCeTgDn6uOyic" /></p> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Sat, 04 Apr 2020 15:47:12 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=103#p103 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=99#p99 <p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/eSHILdr.png" alt="https://i.imgur.com/eSHILdr.png" /></p> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Sat, 29 Jun 2019 21:46:06 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=99#p99 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=98#p98 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p><span style="display: block; text-align: center"><a href="https://seasonfourepisodeonekillroom.tumblr.com/post/162178031892/i-am-flesh-bones-skin-soul" rel="nofollow" target="_blank"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://69.media.tumblr.com/475ceeb3855c2057cb7ee90d49345bf3/tumblr_os0vhtBiPi1u2vxxpo5_500.gif" alt="https://69.media.tumblr.com/475ceeb3855c2057cb7ee90d49345bf3/tumblr_os0vhtBiPi1u2vxxpo5_500.gif" /></a></span></p><table><tr><td style="width:20%"></td><td><p><strong><span style="font-size: 18px"><span style="font-family: Open Sans">bo hathami </span></span></strong><br /><span style="font-size: 10px">бо флорес хатами. <br />именно бо, никаких вам бонит или изабелл. на big bad bo не откликается, но об этом прозвище знает.<br /></span></p> <p><span style="font-size: 10px">You can ignore what you cannot see, you can believe in a lie, you can run away from anything<br />Until you open your eyes. q.<br /></span></p></td><td style="width:13%"></td></tr></table><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td style="width:5%"></td><td style="width:90%"><hr /><p><strong><span style="font-size: 10px">ПРОТОТИП</span></strong><br />sevdaliza (sevda alizadeh).<br />мадам отнюдь не миниатюрного сложения, обладательница широких плеч, мощной спины и запястий толщиной с лодыжку традиционной девочки-феечки (привет гормональной терапии). рост метр девяносто, хрипловатый голос кабацкой певички, на один натуральный чёрный глаз приходится один искусственный с дополнительным функционалом. изъеденный остеохондрозом позвоночник усилен многочисленными внутренними вставками и местами заменен на бионический аналог. искусственная почка, искусственные коленные суставы, ave пластиковому миру. </p> <p><span style="font-size: 10px"><strong>ВОЗРАСТ И ДАТА РОЖДЕНИЯ</strong></span><br />35 лет, 12.04.2035.<br />Выглядит целой-здоровой, однако вполне на свой возраст, едва ли моложе.</p> <p><strong><span style="font-size: 10px">ВИДОВАЯ ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ, ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ</span></strong><br />человек; управляющая публичным домом Moscow, фрилансит в тени закона, находя, выкупая, продавая всё, что подвернётся под руку и принесёт дополнительный доход.</p> <p><strong><span style="font-size: 10px">ОБЩИЕ ДАННЫЕ</span></strong><br />Бо Хатами стоически переносит укладку (когда заканчивает лакировать чёлку, руки её ноют от напряжения), втирает в физиономию достаточное количество краски (господи, когда уже введут моду на непрозрачные пакеты на голову?), обливается свежекупленной туалетной водой (не угадали, не из бачка), влезает в платье и туфли и смотрит на себя в зеркало, немея от восторга: страшный сон культуриста в наряде от какого-то там модного дяди, зато все регалии власти при ней. На каблуках она наверняка пересекает отметку в два метра и больше похожа на собственного телохранителя, пожелавшего примерить на себя образ светской львицы… впрочем, нет, её бодигард на мордашку посимпатичнее будет. Всё-таки как же жаль, что нельзя просто взять непрозрачный пакет.<br />Вместо званого ужина у неё рандеву с очередными заправилами очередной сомнительной тусовки (вроде бы ребята «восточные», но в наше время знать наверняка не приходится); визитёры пялятся на неё во все глаза и наверняка прикидывают с уме, насколько железным стояком надобно обладать, чтобы трахать это вместо узуально положенных сладких девочек, а пока большие мальчики заняты подобными вычислениями, Большая Злая Бо раздумывает, какой процент предложить им за возможную будущую клиентуру, какие сделки заключить сейчас, а с какими обождать, не попробовать ли прощупать через них выход в Пустошь (большие шишки из её начальства любят игрушки, найденные извне, хотя, господи ты боже мой, за весь этот радиоактивный хлам Хатами не дала бы и доли кредита), или, может, взять вон того здорового детину в охрану?.. О, у неё много, очень много важных дел, и каждая подобная встреча оборачивается лишней головной болью, сомнениями и опасениями – но и лишними связями, а связи, ей это известно, лишними не бывают. <br />Когда все необходимые слова произнесены и все протянутые руки оказываются пожатыми (никто даже не пытается заглянуть ей в декольте, а ведь могли бы хотя б из вежливости, засранцы!), Большая Бо отводит в сторонку одного из них, неприметно мерцавшего в задних рядах, и предлагает работу мечты и даже подобие столь редко встречающегося ныне социального пакета. А когда встречает ошарашенный взгляд, улыбается с видом умудрённой годами престарелой гетеры – неужто, мол, думаешь, что общественности подавай только молодых да гладких девчонок? Ебут, мой милый, сейчас кого только не. </p> <p>В её райском уголке процветает приятное глазу разнообразие (а на чём ещё строится выживаемость вида?): найдутся и мальчики, и девочки, и даже бесполые; забудьте о предельно откровенных нарядах и вызывающем боевом раскрасе индейца, ступившего на тропу войны – за дверьми Moscow вас встретит дама (или господин – всё по вашему вкусу) в элегантном бордовом костюме, навевающем весьма отдалённые воспоминания о стюардессах минувшего века, когда самолётам ещё было куда вылетать и где приземляться. Номера для частного отдыха более напоминают апартаменты среднего пошиба отеля, а вместо приторной патоки весьма недвусмысленного музыкального сопровождения гостей развлекает мягкая и уважительная тишина уважающего себя спа-салона; здесь к вам и к вашему инкогнито отнесутся с равным почтением. <br />Ну, а ежели клиент пожелает, будет ему и особая комната, и особый приём. Знай только плати. <br />Её кабинет пустует редко: бывает, заглянет пожаловаться новенький ублажант (ну кто же знал, что ложе любви порой отчаянно напоминает поле боя), или ассистент заглянет уточнить расписание на неделю, или попадётся клиент с особо утончёнными вкусами (сделаем всё и в лучшем виде, конечно, хоть Санта-Клауса требуйте), или, или… Бо никогда не против успокоить свежеиспечённую страдалицу, посулить успехи в карьере или бионический ништяк в случае утери исходного элемента на рабочем месте (принеси маме деньги, и будет тебе беспроводная кибервагина, способная воспроизводить музыку и даже раздавать wi-fi), и решительно не понимает, почему к ней так отчаянно липнет звание не только Большой, но и Злой. <br />Несколько лет назад она отпустила в вольное плавание девицу, отыскавшую себе мужа среди постоянных гостей, и даже не потребовала откупных. Совсем недавно – отреставрировала своему мальчишки фасад за собственные кровно нажитые, да ещё и отдохнуть от операции позволила… пару дней, но что есть – то есть. Залетевшие дамочки (случаи, впрочем, весьма и весьма редкие) могли и могут рассчитывать на поддержку и скромный декретный отпуск, а подрастающие их голодранцы – на вполне сносное рабочее место: кто вносит лепту в мытьё тарелок, кто в стирку, кто в уборку опустевших номеров; с каждого по возможности, каждому по потребности. Им ли, шлюхам, жаловаться.<br />Да, Стейси, дерзнувшая в один прекрасный день обнести бордель и смыться с награбленным, была поймана ребятками Бо в тот же день, а затем не менее ловко утеряна в особо подозрительном квартале, жители которого специализируются на изъятии донорских органов без предварительного согласования с самими донорами. Да, Борис, один из её водителей, решивший перепродать секреты начальства по цене, которую счёл достаточной, в итоге так и не был найден убитыми горем родственниками. Да, Зоуи, раскапризничавшаяся в первый же месяц работы на новом месте («Он же дерётся, а не трахается, я на это не подписывалась!»), после короткой, но убедительной беседы с Бо t&#234;te-&#224;-t&#234;te перестала перебирать клиентов, но начала собирать деньги на новый зуб… <br />В общем, Бо делала всякое. Но хотя бы помнила их имена.</p> <p>Двадцатью годами ранее в совсем другом шлюшарнике она драила полы, подбивала дебет с кредитом и настойчиво уговаривала папеньку согласиться на сделку с тем неопределённого вида чуваком, что пришёл говорить с ними о реорганизации и рефинансировании. Имя-фамилия пришельца, взятые с потолка, не говорили славному семейству Хатами решительно ничего, но гость имел связи, и этого, считала Бо, вполне достаточно. Её отец с ней не соглашался категорически и ревностно оберегал свою автономность до тех пор, пока доблестные полисмены не отыскали его тело в канаве; дочь оказалась сговорчивее отца, и вскоре увеселительное заведение перешло в иные, безымянные, но могущественные руки.<br />Бо знала, что принадлежит Семье, как и то, что занимает в оной местечко весьма заурядное: достаточно, чтобы блюстители закона не заглядывали к ней на огонёк, но недостаточно, чтобы собрать себе деньги на новый курс гормональной терапии. Со смертью отца полезные контакты с докторами степенно сошли на нет, отыскивать тех, кто способен провести подпольную операцию на позвоночнике и не убить пациента, стало задачей из разряда невыполнимых; она, разумеется, не голодала, но и вперёд по социальной лестнице никак не могла подняться; исправно передавала неизвестным проценты от собственной деятельности (несколько раз начальство менялось, однако ей с этого ни лучше, ни хуже не становилось), следила, чтобы её лупанарий поддерживал своё успешное функционирование, и копила, копила, копила, годы и годы.</p> <p>Очередной поворот текучки кадров сверху прибил к её берегам Митру. «Мать моя женщина, какой смазливенький» при личной встрече едва-едва не было произнесено в унисон с «Мать моя женщина, какая страшная»; рамки приличий были соблюдены, но осадочек, как говорится, остался.<br />Позвоночник Бо страдал от протрузий, суставы её ног скрипели при каждом движении, излишки роста и веса медленно и верно уничтожали её давно подсевшее на стимуляторы тело: у четы Хатами родилась единственная и притом слабая здоровьем дочь, и, неспособные обеспечить комплексное лечение у грамотного специалиста, они взамен пичкали её всеми медикаментами, какие только могли найти на вольных просторах чёрного рынка. Гормоны? Превосходно! Побольше гормонов, вон как ребёнок за год-то вымахал, а за юность так вообще отца перерос. Теперь Бо исправляла последствия, и новоявленный упырь, пусть и показавшийся ей не особо, мягко говоря, башковитым, мог открыть доступ к новым доходам, так что намечавшаяся игра определённо стоила свеч.<br />Большая Бо ошиблась, сочтя нового владельца «скорее красивым, чем умным»; всего за несколько лет её среднего пошиба вертеп с лёгкой вампирской руки превратился в цветущую розу и образчик благородного разврата, эдакий лучик света для обеспеченных авантюристов, желающих разнообразить свою половую жизнь и не лечиться потом от роскошного перечня венерических заболеваний. Впрочем, и она постаралась ничуть не меньше: неспособная лоббировать интересы блядюшника в высших кругах, она зато добилась и поддерживала внутри Moscow жёсткую дисциплину, а дисциплина, как известно, решает всё. Уловившая смену приоритетов, провела ряд достаточно успешных нововведений («Нет, мой дорогой, юбки длиной с пояс и шпильки давай оставим заведениям уровня попроще. Наш клиент вряд ли заинтересуется какой-то жалкой прошмандовкой, нет, сейчас ему уже не требуется женщина, которой просто хочется присунуть – подай ту, которую хочется раздеть... За элегантных и знающих себе цену баб заплатят больше, короче»), несколько публичных казней несогласных и не менее публичных восхвалений тех, кто сумел перестроиться на новую волну, и постепенно наладилась их условно легальная рутина, наполненная искусственным искрящимся весельем, сделками, о которых закон никогда, даст небо, не узнает, и поступками, о которых определённо не принято рассказывать за чашечкой чая.<br />А, и макли на чёрном рынке, разумеется. Но какой уважающий себя бизнесмен не увлекается тем же?</p> <p><strong><span style="font-size: 10px">ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ</span></strong><br /><span style="font-style: italic">игровые предпочтения:</span> <span style="font-size: 10px">третье лицо, отсутствие птицы-тройки, спидпост – не моё, тормоза – наше все (понять и простить); традиционно за любой кипиш, кроме ванильной ванили; партнёр-улитка – моя нежная девичья мечта;</span><br /><span style="font-style: italic">пожелания по сюжету:</span> <span style="font-size: 10px">могу в личные эпизоды и в сюжетки, если последние не потребуют быстрого темпа (помним про тормоза – наше всё?), гейм-мастеру моё почтение, вертите мною как хотите, но не обижайтесь, если&#160; ;</span><br /><span style="font-style: italic">в случае ухода:</span> <span style="font-size: 10px">извращайтесь как душеньке угодно;</span></p></td><td style="width:5%"></td></tr></table></blockquote></div> mybb@mybb.ru (бо) Sat, 29 Jun 2019 20:33:36 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=98#p98 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=96#p96 <p>&lt;!--HTML--&gt;<br />&lt;style&gt;.leftimg { float: left; margin: 2px 10px 3px 2px; width:180px; height:180px; padding: 5px; border:3px double #000000; opacity:0.5; -moz-opacity:0.5; -moz-transition: 1s ease; -webkit-transition: 1s ease; filter:alpha(opacity=90); }<br />.leftimg:hover {opacity:1.0; -moz-opacity:1.0; filter:alpha(opacity=100); }<br />.torw { text-align: center; font-family: Roboto Thin; font-size: 16px; text-transform: uppercase; font-weight: bold;}&lt;/style&gt;</p> <p>&lt;div class=&quot;leftimg&quot;&gt;&lt;img src=&quot;ссылка на изображение 180х180&quot;&gt;&lt;/div&gt;<br />&lt;div class=&quot;torw&quot;&gt;АБСЦИССА;&lt;/div&gt;<br />&lt;b&gt;&#9830; назвище: &lt;/b&gt;Фредди&lt;br&gt;<br />&lt;b&gt;&#9830; место: &lt;/b&gt;женская половина, Отбросы, кровать провокационно пододвинута поближе к окну, выводящему в Наружность.&lt;br&gt;<br />&lt;b&gt;&#9830; диагноз: &lt;/b&gt;частичная блокада сердца, вегето-сосудистая дистония, эпизодические приступы тахикардии, фибромиалгия под подозрением; с недавних под добавился пышный букет пищевой аллергии.&lt;br&gt;<br />&lt;b&gt;&#9830; облик: &lt;/b&gt;Chloe Norgaard&lt;br&gt;<br />&#9830; цвет глаз: голубые;&lt;br&gt;<br />&#9830; тон волос: исходная мышиная серость обесцвечена до белизны и регулярно закрашивается всеми цветами радуги;&lt;br&gt;<br />&#9830; рост: 1.75;&lt;br&gt;<br />&#9830; вес: 50 кг.&lt;br&gt;&lt;br&gt;<br />&lt;b&gt;&#9830; характер: &lt;/b&gt;<br />Ослиное упрямство всегда было ключевой её чертой. Будучи с детства предоставленной самой себе (за исключением отсидки в больницах, вестимо, но то не считается), привыкла не следовать правилам, но старательно имитировать законопослушность и уворачиваться от оплеух в случае возможного провала. Ей надо – она возьмёт; ничего, если не сразу, ничего, если придётся выжидать, наблюдать, строить планы и влезать в авантюру, за которую можно потом получить нагоняй; наказания, в конце концов, иногда удаётся избежать, так что попробовать определённо стоит.<br />Фредди не то чтобы не признаёт чужого авторитета – как раз признаёт, видит отчётливо, что люди строят жизнь на ступенях иерархии и что одни забираются повыше других; она не желает власти сама, но и подчиняться не хочет аналогично: тратить собственное время на танцы под чужую дудку ей вовсе не по душе. Лебезить перед вышестоящими кажется ей пустой затеей, а иного способа ужиться с системой она попросту не знает; её матушка всегда либо кричала на подчинённых, либо кланялась начальству, иного ей по умолчанию не дано. <br />Она не умеет сглаживать острые углы и понижать градус эмоций, зато порой выдаёт славную шутку, способную свести на нет направленную на неё агрессию (либо ещё больше разозлить оппонента – тут уж как повезёт). Шутит вообще охотно, даром что иногда выпадает в откровенное высмеивание.<br />Новые знакомства заводит легко, а вот поддерживать более-менее приятельские отношения ей удаётся с колоссальным трудом. Фредди нехотя делится собственными переживаниями и не очень любит внимать переживаниям чужим, так что о сердечных связях тоже говорить не приходится; оным нет подходящей почвы, если на ваши душевные терзания собеседник отвечает в стиле «Все твои проблемы оттого, что ты дебил».<br />Любопытна не в меру, причём про деликатность, как правило, слыхом не слыхивала. Надо подслушать – подслушает, надо подглядеть в замочную скважину – будьте спокойны, Фредди уже там; именно этому бесу потакает чаще всего и именно за его происки выхватывает регулярнее прочих (внезапно, но не всем нравится, когда копаются в их нижнем белье). <br />Много чем интересуется, но поверхностно, никогда не углубляясь в суть. Вынашивает амбициозные планы выпуститься и исколесить весь мир, чтобы собрать сувениров больше, чем у матери в кабинете, при этом мало задумывается о том, как будет зарабатывать себе хотя бы на кусок хлеба. Чтобы Фредди чему-то действительно научилась, её необходимо предварительно тыкнуть в проблемное место носом. Скорее всего, не один раз и даже не два. И стукнуть попутно.<br />Вопреки ожиданиям, действительно любит помогать другим. Просто её помощь весьма своеобразна и зачастую напоминает не ласковую руку, но мотивационный пинок (иногда и не мотивационный).&#160; Посему не обижается, если её пытаются воспитывать в аналогичном ключе: будет кусаться в ответ, но злобу в сердце не затаит. <br />Сильно переживает, что родные забыли её и не навещают, и всё равно хочет встретиться с ними как можно быстрее.<br /> &lt;br&gt;<br />&#9830; привычки: жрёт на ночь, говорит про что не следует, регулярно мечтает о светлом будущем.&lt;br&gt;<br />&#9830; фобии: набор достаточно стандартен – боится умереть, оказаться парализованной болезнью или обезображенной физически.&lt;br&gt;<br />&#9830; симпатии и антипатии: ей в общем и в целом нравятся люди, но только не те, кто пытается навязать ей свои правила поведения; её притащили в Дом не по доброй воле, и следовать уставу этого монастыря Фредди не спешит. Её симпатии на стороне ненапряжных в общении, лёгких на подъём и не слишком обидчивых; а таковых, понятное дело, наберётся немного. &lt;br&gt;&lt;br&gt;<br />&lt;b&gt;&#9830; путь до порога:&lt;/b&gt; <br />Некогда у неё было имя. <br />Не приёмное, данное наспех и с усмешкой, а настоящее, подлинное (для этой девчонки всё, в Серодомье проходящее, заведомо отмечено печатью наигранности). <br />Ей не то чтобы нравилось собственное имя – по соседству с полдюжины тёзок легко наберётся, - скорее нравилось чувство обладания, пусть даже лишь одним только им. </p> <p>Окликали её нечасто – приходила всегда сама, да ещё и когда не просят.<br />Забраться к матери в кабинет для неё равнозначно высшему из земных благ. Окрашенный под тёмное дерево пластик двери легко пропускал даже приглушённые звуки, и, если в доме царил покой, а под окном не орал дедовский магнитофон, ей легко удавалось различить, как мамочка перебирает по сотовому неуклюжего ассистента (не все из оброненных ею слов были знакомы Фредди, но зато многие она почерпнула, чтобы поделиться с соседскими мальцами), раздаёт указания ниже расположенным либо лебезит пред начальством как в последний раз (тон её обычно мелодичного голоса делался выше и звонче, нотки фальши оседали на всех доступных поверхностях). От двери пахло едва различимой аморфной сладостью, возникающей там, где хранятся бок к боку весьма и весьма негерметично завинченные парфюмерные склянки; аромат, чудилось Фредди, хранил свою ольфакторную принадлежность, но неуловимо менялся всякий раз, как ей взбредало в голову стоять под закрытой дверью.<br />Впрочем, всего-то и надо знать, где искать ключ.<br />Маменькины сумочки, лакированные рюкзачки и миниатюрные клатчи отмечены печатью первобытного хаоса, но сунь руку глубже, проведи пальцами по самому дну – и непременно отыщешь желаемое: тугая связка пёстрых колечек, обильно усеянных ключами всех форм и размеров – выбирай и иди. Всё относящееся к дому намертво схвачено золотистым кольцом, а уж выискать самый маленький ключик труда не составит; отцепи его, покуда родительница занята жизненно важными чаепитиями внизу, и беги по лестнице вверх, карабкайся на второй этаж (следи только, чтобы колени не кольнуло внезапной судорогой, но это бывает редко) и спеши сделать то, что не велено и даже запрещено.<br />Замок легко поддаётся ей.<br />Кабинет редактора видного светского обозревателя – награда похлеще обещанной Нарнии, сокровищница богаче дрезденского «Зелёного свода»: что с того, что нет облитых в золоте царственных безделушек, если все полки усеяны долларовыми сувенирчиками из стран, о которых Фредди ещё не слышала, на полу распяты и брошены за ненадобностью последние выпуски пёстрых журналов, а черновой вариант свеженькой статьи разброшен по рабочему столу фрагментарно. Видным трофеем застыла на самом почётном месте изрешечённая булавками карта («А мы поедем во-о-он сюда, мам?» - «Конечно, милая, ты только подрасти.»), и Фредди смотрит на неё завороженно прежде, чем углядеть аккурат под ней вазу со свисающем с её горлышка маминым ожерельем и окончательно потерять голову. Остаётся лишь пододвинуть поближе табуретку – и цель достигнута.<br />В маленьких ладонях диковинка выглядит и того аппетитнее: полупрозрачные стеклянные бусинки до боли напоминают праздничные карамельки (ей их нельзя), а сложная для понимания шестилетней застёжка-коробка, хвала богам, расстёгнута – невероятное везенье! Естественно, девчонка не может избежать искушения нацепить заморскую красоту на свою тощую шею; естественно, с застёжкой она не справляется и попросту завязывает концы в неуклюжий узел; естественно, ищет ближайшую к ней зеркальную поверхность, дабы оценить самолично результат столь немалых усилий. Зеркальной поверхностью оказывается глянцевый бок той самой многострадальной вазы: Фредди изворачивается, чтобы узреть себя целиком, и неосторожным движением пробуждает болезнь; под обеими лопатками огнём вспыхивает пульс боли, вызвать которую ничего, казалось бы, не могло; боль ещё можно терпеть, но приходит она неожиданно, и Фредди взвизгивает, отшатывается, взвизгивает ещё раз, когда из-под неё начинает ускользать табурет… <br />Прибежавшая на крик мать недолго любуется чадом в ореоле рассыпанных по полу бусинок и фарфоровых осколков, покуда из-за её плеча с любопытством, едва-едва прикрытым по случаю положенным вежливым беспокойствам, поблескивают глазами подтянувшиеся на шоу гостьи. Когда за последней из визитёрш закрывается дверь, Фредди получает взбучку.</p> <p>Отец с ними не жил. Его пассия (Фредди видела её из окна однажды, мельком, и поразилась буйным завиткам шевелюры и маникюру, сияние которого наверняка было заметно с околоземной орбиты, откуда барышня, если верить бабуле, и прибыла, дабы разрушать семьи и совла… совра… тьфу, слово какое сложное!) предпочитала гладко отутюженный быт загородных домов пересыщенных шумом мегаполисам, а из-под её бдительнейшего надзора он обыкновенно не выходил. Весь интерес к дочке от первого брака сузился до звонков бывшей жене - раз в месяц, если не считать праздников; краткие отчёты о прошедших медицинских осмотрах, оплата счетов («Ну почему мы отказались от практики сбрасывания со скалы всех сирых и убогих?»); слушать о мигрирующих болях, о причине которых доктора никакого понятия не имели, вовсе не обязательно. <br />Припадки случались редко, но метко: ноющей болью сводит колени, когда гоняешь в салочки на заднем дворе, спину начинает ломить, едва мамино светское общество собирается пошуметь в гостиной, а в глазах пульсирует до красноты, стоит только выйти на прогулку по магазинам. Матери не нравились эти припадки. Подозрительный её прищур пробирал Фредди до самых костей («Милая, почему это происходит всякий раз, когда папа собирается нас навестить?»), начальница учащающихся отлучек не потерпела, а невнятный бубнёж вереницей друг дружку сменяющих докторов ясности в дело не внёс – воспалительных процессов обнаружено не было, а удушающие объятья тахикардии, укладывающие ребёнка на обе лопатки и выводящие её из равновесия до конца суток, пьяное шатание на километрах кардиограмм и незваным гостем заглядывающая бессонница… в конце концов, это не самое страшное. Руки-ноги есть, и на том спасибо. <br />Ей было, наверно, лет семь, когда дворовые парнишки впервые отказались играть с ней. <br />Мешковатый свитер намертво измазан в траве, на голове – восхитительный в своей самобытности колтун, который матери предстоит прочёсывать добрую половину вечера; найденная где-то на просторах чердака бейсбольная бита слишком тяжела для неё, и последние несколько сот метров Фредди незатейливо волочет её по земле. Бейсбол она не любит – пыталась распробовать однажды и едва не выкашляла своё же сердце минут через пять после начала действа, - однако всякий уважающий себя сорванец знает, насколько ценной может быть любая более-менее увесистая палка. Господи, да с таким уловом она мировую славу получит, никак не иначе! <br />У Майка с соседней улицы на той неделе был юбилей – первый десяток любимого отпрыска, танцы до темноты и игрушки в числе, достаточной, чтобы удовлетворить потребности среднего интерната. Бейсбольный мячик полюбился ему особо – вон, сидит на покрышках, подбрасывает на зависть младших товарищей и нет-нет, да бросит подачу одному из них под радостные визги всех прочих. Завидев, с чем пожаловала к нему Фредди, он усмехается хищной улыбкой киношного маньяка, дорвавшегося-таки до самой любимой из жертв. <br />«Эй, лови!».<br />Все взгляды немедля обращены к ней – поймает или нет? <br />Фредди усмехается им в ответ – и вы ещё смеете сомневаться?<br />Уверенность её крепнет, когда за первой подачей она отбивает вторую, затем третью; улетающий за предел их владений мячик легко отыскивается целой сворой её одногодок (девчонки среди них тоже имеются), а Майк и не думает останавливаться. Его следующий бросок сильней и быстрей предшественников, но Фредди не смущает ни скорость, ни сила, и она делает привычный замах, когда сердце пропускает удар – один, второй, третий. <br />Мяч прилетает ей в лоб и отскакивает, рука, сжимающая биту, безвольно опускается вниз под заливистый смех окружения – происходящее пока ещё кажется им смешным. После короткой паузы сердце оживает и пульсирует, будто посылает автоматную очередь, и за сумасшедшим его перестукиванием Фредди уже не слышит, как окликает её Майк (он видит выражение её лица, ему не смешно, ему страшно: он решил, что убил её). Новогодними гирляндочными лампочками по телу проходит боль – в гнездовье шейных позвонков, одновременно с тем - под лопатками, над трапециевидными мышцами и в коленных чашечках, в идеальной симметрии ничуть не уступающая стигматам, невидимая и не желающая уходить. <br />Она не замечает, что давно лежит на спине в неестественной позе, а смеющиеся дети с плачем и криком разбежались звать на помощь взрослых, и рыдающего над ней Майка не видит в упор; боль сменяется смертельной усталостью, её накрывает густым удушающим сном, и Фредди уходит.<br />В больнице её встречают как свою и медсёстры приходят с ней поздороваться; отец получает впечатляющий счёт и устраивает матери знатную головомойку («Джанет, если этого ребёнка не могут вылечить, не нужно сдавать её на анализы всякий раз, как у неё случается приход»). <br />Ребята, конечно, тоже заглядывают навестить – один раз. Одного раза вполне достаточно, чтобы объяснить, почему с ней никто больше играть не хочет. </p> <p>Когда в тумане будущего грозно замаячила школа, закрывать глаза на очевидное стало уже невозможно: неофиту, подверженному припадкам невесть какой дряни, в казённом доме среднего пошиба определённо не место. Ей и так доставалось от сверстников, что не умеет бежать так же быстро, как они, потому что их лёгкие крепки, а её сгибает напополам грозящимся выпрыгнуть из груди сердцем; что начнётся, когда такое особое дитя окажется запертым в компании подобных остолопов, и вообразить страшно. Страшно и предсказуемо.<br />Папанька к тому времени успел закрепить с тётей Рейчел гименеев союз, и платить за ошибки прошлого ему совсем не с руки; у матери объявился бойфренд, который (в принципе) ничего против прицепа от прошлого брака не имеет и которому (в принципе) дети даже нравятся, но уж больно велик риск упустить последнюю надежду, если дочурка снова свалится на пол в неподходящий момент, а мама не из тех, кто любит рисковать понапрасну.<br />В конце концов, всё к лучшему.<br />Отысканный среди сонма брошюр интернат обследован вдоль и поперёк, директор найден и допрошен с пристрастием, общее решение разбитого разводом семейства обсуждено и всецело одобрено. Под руку с историей болезни ребёнок отправляется жить в новое место под клятвенные заверения навещать родную кровь как можно чаще и непременно отправляться путешествовать на каждые каникулы, «ты только подрасти».</p> <p>&lt;br&gt;&lt;br&gt;<br />&lt;b&gt;&#9830; шаг через порог:&lt;/b&gt; <br />Фредди подросла, а путешествия всё не начинались.</p> <p>Свой первый день в Доме она отметила с размахом, заявив всем и каждому, что пробудет здесь пару-тройку дней, максимум – неделю, а потом уедет навсегда и не вернётся. Слова эхом отразились от стен, но осели в памяти слушателей и пустили крепкие корни; Фредди старательно трудилась на благо своей дурной славы.<br />Её накрывало тахикардией – иногда в честь очередной стычки с соседками («Засунь свои книжки себе в одно место и не смей занимать мою кровать!»), иногда – совершенно на ровном месте. Помнящая о том, что она – та, с которой отказываются играть, - принимала превентивные меры и ни с кем не играла сама. Демонстративно. Потому что уже знала, чем всё кончается, и то, что её новые спутники юности – такие же хворые, как и она, - решительно ничего не меняло. <br />На фоне сопряженного с переездами стресса и без того вымотанный организм сопротивляться болезни уже не мог. Каждое утро она встречала полным ненависти взглядом человека, которому предстоит весь день ходить босиком по раскалённым углям; угодив в силки строгого режима, ложилась вовремя и спала, сколько положено по медицинским канонам, но просыпалась ещё более утомлённой; её успеваемость падала и зарывалась в землю, мать передавала беспокойные послания вместе с очередным ворохом новомодного глянца, но ни передачки, ни журнальцы особой помощи оказать не смогли.<br />Помог неказистый парнишка из старших, первый обративший на неё внимание. Разгоралась весна; с нагрянувшим теплом обитателей Дома вынесло во двор, и Фредди тоже вышла, но стояла дичком с самого края и рисовала на асфальте радужные грёзы об обещанном её полном событий будущем; марала округу зарисовками Наружности, и её обходили, словно чумную. <br />Фредди подошёл к ней сам, сам заговорил и сам же поддерживал, с позволения, разговор (девчонка отмалчивалась наполовину из упрямства, наполовину из застенчивости). Для начала подарил какую-то цацку на кожаном ремне (Амулет? Не смешите. Но под кровать положу), затем долго и нудно расспрашивал о рисунках на асфальте, чем, разумеется, положил конец обету молчания – какому ребёнку не захочется похвастать новыми разноцветными мелками или рассказать, как в прошлом году на приехавшую издалека тётю Софи охотился их домашний кот. В Доме не говорят о Наружности, но Фредди это не остановило. <br />Странным он был, конечно. Не желал расставаться с навязчивыми идеями, терзавшими его денно и нощно (нарисовать круг из соли вокруг собственной койки – это ещё цветочки, а вот его состайникам выпало счастье наблюдать ягодки), не отпускал детские вымыслы, нелепые настолько, что его подопечная смеялась, слушая его, хотя и была куда младше. В бесконечных попытках вписать себя в Дом, стать его верным и неизменным кирпичиком он в итоге вписал Дом в себя, и носить эту ношу ему было ощутимо тяжело. Девчонка не могла ему помочь, зато, как ни абсурдно, он ей – сумел.<br />«Ай, бегаешь тут некрещённая, нехристь, - буркнул как-то раз недовольно, почесал увитую немытыми дредами репу и добавил, - будешь Фредди». Не то соригинальничать хотел, не то более красивого имени никогда не знал. <br />Осыпал её плечи какой-то особо вонючей солью, бормоча под нос наверняка самые страшные в мире ругательства. Фредди-девочка фыркала и отряхивалась и не замечала, как уходили прочь головокружения и делалась устойчивей походка. <br />Зашил в мешок из-под муки неопознанную разносортицу и приказал положить в изголовье кровати, да чтоб не думала вынимать минимум месяца два – выполнила, посмеиваясь в открытую, не доверяя ни единому слову. А по утрам просыпалась свежей и отдохнувшей, будто фибромиалгия забыла дорогу к ней.<br />Выдал пожелтевшую от времени склянку с сильно разведённым водой одеколоном и приказал покрывать им кожу там, где мышцы кусает боль («По три капли на каждый участок, и следи за симметрией, Фредди, симметрия – это самое важное!»). Ни за какой симметрией она, вестимо, не следила, и по три капли не отмеряла, а просто мазалась жидкостью, когда придётся, и боль понемногу отступала, хоть за грань восприятия и не ушла. А если бы выполнила указания в точности, кто знает, каков был бы тогда результат.</p> <p>Ей снился странный сон однажды: будто некто с руками-веточками и головой, из которой проросла трава, приходил, забирал её из комнаты и вёл, вёл узкими коридорами, тропами и пыльными придорожными путями, пока густые лесные кроны не смыкались над их головами и не закрывали собой солнечный свет. Потом они вместе копали землю, им попадались камешки и коренья, и её спутник – она звала его Фредди, не то своим именем, не то именем своего крёстного – приказал не выкидывать их, а собирать рядом в аккуратную горку; она, о чудо, послушно исполняла. Когда ямка была готова, существо достало откуда-то круглую чёрную семечку; Фредди взяла её, уложила на самое дно и покрыла свежей землёй слой за слоем, терпеливо, а её товарищ следил, чтобы по мере заполнения ямки все камни и корешки возвращались на те места, с которых их совсем недавно забрали. «Теперь боль отступит», - обещал спутник. <br />Странным было и то, что у сна нашлось продолжение. Человек с руками-веточками приходил и уводил её в лес, уводил всегда долгой, явно окольной тропой. Иногда он нёс с собой бурдюк, полный воды, и они вместе поливали едва-едва проклюнувшееся растение; в другой раз место бурдюка занимало нечто, весьма похожее на компост. «Теперь боль отступит», - обещал он, и Фредди верила и позволяла ему отрезать с её головы тускло-серые волосы и подвязывать ими подрастающее деревце. <br />Сны оборвались прежде, чем на деревце распустились первые листья.</p> <p>Близился выпуск. Фредди-мальчик ходил с постным видом, иногда словно бы просыпался, бодрился и хорохорился, но хорошим актёром ему, увы, не бывать. Фредди-девочка чуяла страх старшего – и не понимала причин. <br />Им предстояло расставание. Самый близкий – единственный – её друг в Доме собирался уйти в Наружность; говорил это так, будто у него был реальный выбор, но Фредди не верила в существование альтернативы. Чтобы утешить его, помогала тем, чем могла; а чем мог помочь давно и искренне влюблённый в наружный мир? Разумеется, рассказами о дальних странах и приключениях, коим несть числа. <br />Она говорила о широких горизонтах и головокружительных перспективах. Попросив мать выслать рекламные проспекты доступных высших учебных заведений, раскладывала яркие брошюрки и убеждала его продолжать образование, потому что без образования сейчас никуда. Фредди-крёстный кивал с умным видом и брошюрки забрал. <br />Одного только не учла девочка: её друг никогда не увидит большой мир глазами ребёнка, обеспечиваемого состоятельным и заботливым родителем.&#160; <br />Видимо, то, что получил он, отличалось от домыслов и сказок настолько, что сотрудничать с реальностью Фредди просто не мог. Он покончил с собой через месяц после выпуска, не отправив крестнице ни единого из обещанных писем, так и не навестив её («Обещаю, приду и принесу какие-нибудь угощения». – «Я так тебе завидую, ты скоро отсюда уйдёшь!»), не оставив после себя ни единого слова. Она узнала о случившемся последней; беспокоилась поначалу, не получая вестей, даже позвонила матери и попросила разузнать об исчезнувшем (та отмахнулась обещанием сделать всё возможное); затем обиделась на мир и прервала все попытки восстановить контакт ровно до тех пор, пока до неё не дополз ледяной змей самых тревожных слухов. <br />Переживала долго и тяжело; не имея возможности с кем-либо разделить утрату, окончательно замкнулась на себе. От отчаяния, затем – от скуки и смертной тоски прыгала в Наружность, как будто ныряла в холодную воду знойным летним днём; неизменно приносила гостинцы, кои раздавала, кому следовало и кому обещано, но этим её контакты с домочадцами и оканчивались. У Фредди более не осталось здесь друзей.</p> <p>Проблемы начались – года так три назад.<br />Она даже обрадовалась, когда крёстный вернулся в её сны. Довольствоваться малым, так это, кажется, называют люди; Фредди из её снов не говорил (она вообще не могла вспомнить точно, что он делал), но хотя бы существовал. Хотя бы там. Уже что-то.<br />Однако первая радость от долгой встречи прожила очень недолго и умерла молодой. Сны приносили не счастье, а опустошение и головную боль по утрам; вернулась свинцовая усталость, будто не на мягкой подушке всю ночь продрых, а грузил мешки с углем. В видениях она не могла ни сбежать, ни пошевельнуться, и эта парализованность вызывала даже не ужас, а какое-то липкое и навязчивое отчаяние, и уж лучше б это был просто страх. <br />Фредди поздно начала вспоминать свои сны; память предлагала ей что-то смутное, сумбурное, тяжёлое для восприятия, и хватит на том. Визиты её крёстного всё учащались, вместе с ними возвращалась фибромиалгия; волшебного мешочка у неё, разумеется, уже не было, и нечего было класть в изголовье, склянка с магическим зельем куда-то запропастилась, а тонны гламурных изданий и тюбики краски для волос предлагали весёлый досуг, но никак не спасение.<br />Верить не верила. Отмахивалась от предрассудков, смеялась над единственным ответом, приходящим из области иррационального. Чаще уходила в Наружность, однако и там тревога не спешила выпускать её из цепких объятий; пару раз напивалась и впадала в странное подобие забытья, пахнущего смолой, нагретой на солнце древесной корой и сырой землёй, возвращалась притихшей и вымотанной. <br />С движением лет прагматичный цинизм воинствующего атеиста заметно угас, и силы покинули её; Фредди, всегда шарахавшаяся от приятельства, обратила на домочадцев полный вопроса взор, но ей уже не смотрели в глаза. Ей остро требовалась помощь, только вот откуда оную ждать? Старшие давно ушли, их место заняла она сама и ей подобные, и среди окружения ни единого друга ей не отыскать; открещивавшаяся от домовской жизни, Фредди не знала ни единой её черты, ни одной приметы, способной уберечь от беды – а беда, это ощущалось едва ли не тактильно, была уже близко. <br />Фредди начала звонить матери; клялась и божилась, что чувствует себя отлично и хочет вернуться домой, поступить в нормальную школу, ибо с этой у неё нет шансов на сколь-нибудь приличный колледж; маменька обещала подумать и ускакала к новому супругу и ребёнку уже от второго брака, мальчишку, никакой хворью не наделённому. Звонок отцу дал внезапные результаты: от него пришла цветастая открытка с подписью «От папы и тёти Рейчел», более же – никаких новостей. Больше Фредди не пыталась связаться с родителями.<br />В реальности у неё прогрессирует пищевая аллергия. Сладости, столь милые её сердцу, стали для неё отравой; совсем как у крёстного аккурат перед выпуском – на сахар даже смотреть не мог. <br />В своих последних снах она видела пыльные дороги и набухшие от влаги зелёные ветки, но смотрели на них совсем иные глаза; Фредди там более не существовало вовсе. </p> <p>&lt;br&gt;&lt;br&gt;<br />&lt;div class=&quot;torw&quot;&gt;ОРДИНАТА;&lt;/div&gt;<br />&lt;b&gt;&#9830; суть: &lt;/b&gt; Летун, отщепенец и просто заблудшая душа; возможно, весьма слабый и неопытный Прыгун&lt;br&gt;&lt;br&gt;<br />&lt;b&gt;&#9830; личина: &lt;/b&gt; во всём подобна той, которую привыкли видеть соседи и преподаватели, с тем лишь исключением, что по ту сторону реальности красок – ни на лице, ни на волосах - на ней нет никаких.&lt;br&gt;&lt;br&gt;<br />&lt;b&gt;&#9830; выпады: &lt;/b&gt;самолично на изнаночную сторону никогда не переходила, её всегда вёл за руку крёстный: некогда – чтобы примирить с серодомовскими реалиями и помочь с приступами болей, ныне же – с целями куда более меркантильными. В подлинную реальность увиденного не верит и считает Изнанку лишь фрагментом сна, подробностей своих переходов не помнит.&lt;br&gt;&lt;br&gt;<br />&lt;div class=&quot;torw&quot;&gt;АППЛИКАТА;&lt;/div&gt;<br />&lt;b&gt;&#9830; связь: &lt;/b&gt;&lt;a href=&quot;ссылка&quot;&gt;...&lt;/a&gt;&lt;br&gt;&lt;br&gt;<br />&lt;b&gt;&#9830; планы: &lt;/b&gt;ответ</p> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Wed, 16 Jan 2019 18:26:09 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=96#p96 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=95#p95 <p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/29SaF.gif" alt="http://funkyimg.com/i/29SaF.gif" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/29S42.gif" alt="http://funkyimg.com/i/29S42.gif" /></span><br /><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-size: 10px"> hold your breath<br />you're under water<br />and you won't get away from your fear. /q/ </span></span></p> <p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-size: 16px"><strong>THELMA &quot;MURAENA&quot; JOYCE BLANTYRE</strong></span> // <span style="font-size: 16px"><strong>ТЕЛЬМА &quot;МУРЕНА&quot; ДЖОЙС БЛЭНТАЙР</strong></span><br /><span style="font-size: 10px">KRISTEN MCMENAMY</span><br /><span style="font-size: 10px">цирковая артистка в труппе <span style="font-style: italic">rainbow poodles</span></span></span></p><hr /><p><span style="font-size: 14px"><strong>&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160;Я начал смекать, что возраст — это кое-что!</strong></span><br />01.08.1955; 35 лет.<br /><span style="font-size: 14px"><strong>&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160;Душу надо содержать в опрятности.</strong></span><br /><span style="font-style: italic">Околородственные узы</span>: Бриндерсон, Майкл и Нора — доблестные родители. Факт, самой женщине неизвестный. <br />Тадеуш Кантинаро — не менее доблестный босс, шеф, повелитель всея шапито и просто интересная личность. <br />Цирковая начинка как единственный социум, в рамках которого наша героиня способна существовать.</p> <p>Осколок прошлого, памяти не принадлежащий, но общую канву составляющий: Кеннер поздним вечером, родильный дом, одна недовольная жизнью луизианская акушерка (при деле) и один всмятку ошарашенный происходящим луизианский овощевод (ничем особым не занят, но суетится). «Только не в чёртову пятницу, господи», - вымаливает без пяти минут состоявшийся папаша не то у бога своего, не то у мимо проплывающих белохалаточных идолов; молитвы да услышаны, дитё впервые видит мир за день до, однако чётче тех.задание надо было ставить, чётче. Универсум рьяно блюдёт количественный баланс, волоокая фортуна проводит каноничную рокировку - рождённый в преддверии Friday 13 в обмен на почтенную родительницу, случай, безусловно, печальный, но отнюдь не из ряда вон. Маслом в огонь появляется в кадре хмурая повитуха, неумолимый курьер со свёртком наперевес, а в свёртке существо, забравшее жизнь родной матери, и оно всё кричит, кричит, кричит. Финальным аккордом становятся ручки, более напоминающие гусиные лапки; наш среднего пошиба аграрий решает, что даром ему такого семейного счастья не надо, и неспешно уходит в закат. <br />Тельма растёт и эволюционирует до сиротского приюта, заботливая длань государства выцеживает из дойной коровы бюрократии по статусу положенного опекуна, мистера Блэнтайра-старшего: полный, как собственный кошелёк, с просветлённым выражением на неизменно лоснящемся лице, сей герой отчаянно походит на атараксичный бутон, выросший посреди цветущего поля денежных махинаций, где он занимает не самое последнее место. Ментор преданных юных душ, не скупящийся, стоит признать, на ласковое слово, - зато страсть как скаредничающий с малейшими финансовыми затратами, - в белобрысой малышке он верно усматривает лишнюю возможность зашибить деньгу. Чутьё лисицу не подводит, на экзотичный, даром что малость рахитичный товар отыскивается покупатель: желающих поглазеть на плод альтернативной эволюционной ветви внезапно не один и не два, а искать в богом забытой Луизиане полнокровный паноптикум - дело хлопотное, себя не окупающее; куда как проще заглянуть в детский дом, прикрывшись стыдливой ладошкой благотворительности, и рассмотреть мельчайшие подробности, в первых рядах сидя. Эльма не помнит куцую вереницу подобного сорта созерцателей, но об общем положении дел догадывается.<br />Одно из первых воспоминаний родом из раннего детства - узкий коридор с шелушащимися белыми стенами, тусклое озерцо света на в пыль стоптанном ковре и одна-единственная пародия на живопись, нелепо размытая городская зарисовка. Жилые комнаты, заставленные кроватями так, что едва протиснешься к выходу; невесть чем давно и наглухо провонявшая столовая; большие, лишённые и намёка на перегородки уборные; и - лестницы, сплошные, неприступные лестницы, причина боли и слёз, а также постоянных оплеух за опоздания: Тельма физически не умеет подниматься по сему пыточному инструменту за короткий отрезок времени, тонкие ноги начинают трястись, а изуродованные стопы буквально скручивает под собственным весом, но кого это волнует, кроме неё. <br />Постоянная скученность, жёсткая необходимость каждую минуту существования проводить на глазах десятков, по сути, чужих и зачастую недоброжелательно настроенных людей вкупе с непрерывным ожиданием очередного наказания становятся определяющими факторами на пути становления характера Тельмы. Привыкшая делить с целой оравой вечно шумящих и множащих суету детей всё доступное ей пространство, она, в конце концов, отвыкает от одиночества - попросту не знает, что это такое; а когда оное - многим позже - стучится в двери цирковой артистки, та шарахается от него в непритворном ужасе и бежит прочь, в толпу, неспособная к обособленности и тем паче не умеющая вкусить всей прелести уединения. Меж тем в Блэнтайр расцветает и пускает знатные корни скрытность, тот её подвид, что побуждает прятать и перепрятывать по всем доступным углам и щелям все имеющиеся скудные богатства, а равно этому хоронить в себе все наличествующие секреты, раздумья и переживания. На другой чаше весов, однако, то, что перечёркивает всю осторожность, все подозрения издревле нелюбимого и нежеланного ребёнка: патологическая, до абсурда возведённая потребность в дружбе или, что вернее, в одобрении - недополучающая живительной силы людского внимания, Эльма жаждет похвалы, как цветок - глотка воды после длительной и губительной засухи, и о качестве подпитки она уже не заботится: подойдёт и дежурный комплимент, и самая грубая лесть. Будто лесные зверьки, почуявшие медный аромат крови подбитого соплеменника, маленькие соседки вскорости находят сию любопытную лазейку в смурную душу девочки и пользуются ею по своему разумению и желанию, не особо таясь; хочешь получить на завтрак второй кусок хлеба - соври что-нибудь ласковое Тельме, сама предложит; нравится расчёска бледной вырожденки - выдай самую примитивную любезность и забирай. <br />Постепенно до Блэнтайр доходят правила этой мудрёной социальной игры, и она меняет позицию, уходит в себя ещё глубже - но иногда наступая на старые грабли, - наконец, проявляет агрессию, силясь отогнать самых обнаглевших; сама своей храбрости пугается, но, подбодрённая результатами, продолжает эксперименты над коллективом. Обзаведясь к вящему удивлению парой близких, насколько это вообще возможно, подруг, впервые познаёт прелесть не очернённого перетягиванием одеяла простого человеческого общения; заступаясь за товарок пред суровой действительностью в лице старших девочек или даже воспитательниц, обнаруживает, что отстаивать права близких ничуть не менее приятно и необходимо, чем свои собственные. Тельме восемь, и ради крошки Джудит она впервые лезет в драку, из которой выходит если не победительницей, то уж всяко не проигравшей. Девять, и она охотно принимает подарки от пришедших навестить приютовских обитательниц мужчин, хотя и не ведает, что означает внимание оных. Десять, и она держит голову Элизы под водой ровно столько, сколько нужно, чтобы последняя отбросила всяческое желание впредь воровать из тельмовских тайников. Одиннадцать, и вынырнувший из мрака забвения вечно довольный и сияющий ментор заключает пари и передаёт подопечную в руки приёмной семьи.</p> <p>К тому времени Тельма уже высока, выше одногодок своих, и телосложение у неё что у мальчишки — плоская грудная клетка, непропорционально длинные ноги, широкие плечи; её ладони и ступни по-прежнему приковывают заинтересованные взоры. Новый отец/владелец держит цирк уродцев, коих ему порционно доставляют с окаймляющих Луизиану окраин от укромных уголков Техаса до субтропических пригородов Алабамы, однако дела сего предприятия не процветают, а рабочий коллектив имеет тенденцию к сокращению (возможно, если бы фриков своевременно лечили и кормили, да ещё и не били бы со столь завидной регулярностью... впрочем, то был бы не цирк, а санаторий), так что впору взять новичка. Умудрённый годами эксплуатации людского труда содержатель не просто так выбирает именно ребёнка, не взрослого: хороший экспонат ещё нужно взрастить, чтобы потом собирать барыши, а юное существо в умелых руках ничуть не уступает пластилину; артист вложений требует, не денежных, так временных, а уж последнего у нашего собственника, чудится ему, хоть отбавляй. Как бы то ни было, а амплуа для Тельмы он подбирает безошибочно — русалка и есть, вылитая, будто бы вчера выловленная из браконьерских сетей, а хвост всегда приделать можно; он запрещает девочке стричь волосы и настаивает на каждодневных тренировках в бассейнах. С трудом передвигающаяся по твёрдой земле, наша героиня внезапно хороша в воде, её тело постепенно, год за годом, крепнет, а боль в поражённых генетической болячкой ногах во время плавания не ощущается вовсе. По ту сторону кислороду места нет, и Эльма учится задерживать дыхание, оставаться внизу всё дольше и дольше, стараясь урывать с каждым разом по одной секунде сверх нормы — и у неё получается, пускай не сразу. Костюм, щедро и безвкусно обшитый пайетками, ужасно сковывает движения, воротник мёртвой хваткой впивается в шею, а тяжеленный хвост нарушает баланс и тянет ко дну, однако девчушка счастлива и мирится с обстоятельствами. <br />А затем благодетель берётся на нож. Сходство с рыбами, по его мнению, следует усилить, и нет ничего, что справилось бы с этой задачей вернее старых-добрых жабр; выбивать татуировку, имитирующую оные, вышло бы накладно, потому он упрощает задачу. Тельму везут в больничное помещение — скудно обставленную, спиртом пропахшую комнатёнку, — усыпляют, а пробуждается она от острой боли в районе шее: будто приговорённый к гильотине преступник, на котором лезвие сломалось, не окончив миссию. Три параллельных кривых разреза, словно не скальпелем, а консервным ножом поработали, в двух дюймах от левого уха, и аналогичное непотребство под правым; кое-как перебинтованные, обработанные наспех, шрамы воспаляются, а после начинают гноиться. Дополнительной эстетики эти модификации не приносят, что не сказать о высокой температуре, и впервые Эльма начинает опасаться за свою жизнь. Опасаться напрасно — должный уход её излечивает, а таблетки, кои впихивать приходится не в тринадцатилетнего ребёнка, но в яростно сопротивляющуюся гадину, укорачивают ртутный столбик до адекватных 36,6, — но в памяти этот эпизод фиксируется накрепко: вместо того чтобы возненавидеть управленца-затейника, Блэнтайр начинает бояться врачей и им сопутствующих параферналий. <br />Столь радикальная перелицовка оправдывает ожидания — желающих насладиться игрой самой-что-ни-есть-настоящей-ундины лишь прибавляется. Тельма старается лишний раз не касаться шеи в том месте, где её когда-то располосовали лезвием, фантом пережитых мучений будет преследовать девочку вплоть до взросления. Её кости продолжают расти, пальцы стоп — искривляться; доходит до того, что, кроме как на кресле-каталке, наша героиня марш-броски не совершает. Изменяется и голос: ломается, становится ниже; примерно в это же время к цирковому номеру Эльмы приплетается усечённый вариант самопальной арии — согласно канонам сирена должна петь. Сирена и поёт, пусть неумело, порой промахиваясь мимо такта и забывая про ритм, у неё натренированные затяжными погружениями под воду лёгкие, и задохнуться, подавившись очередным наспех сляпанным куплетом, ей не грозит. <br />Тесная компашка молочных зубов окончательно покидает поле боя. Как только вырастает последний коренной, белобрысая вновь навещает — не по своей воле, вестимо — врачебный кабинет, и на сей раз даже её, виды видавшую, ждёт сюрприз. Правда, не из тех, каким подростки бывают рады: под пёстрый купол шапито наведывается стоматолог, и вовсе не затем, чтобы заделать очередную пломбу; Эльме насилу заостряют зубы, подпиливая их до тех пор, пока при улыбке не обнаруживается настоящий плотоядный частокол. Суждено ей теперь во внерабочее время сидеть у входа и одаривать гостей приветственными оскалами. То ещё развлечение, стоит признать.<br />(Вопрос, по какой причине подобное обращение с сиротой не дошло до ювенальной сестрицы богини Фемиды, отсыхает и отваливается при ознакомлении со статистикой исчезновения приёмных детей.)<br />Труппа заменяет девчушке приёмную семью и наследует все положительные и отрицательные стороны оной. После удушающего безразличия приютских надзирательниц даже тот скудный присмотр, какой могли дать артисты, кажется Тельме бог весть каким даром небес: то женщина-змея походя по голове погладит, то шпагоглотатель супом поделится, то карлица-танцовщица усядется рядом и начнёт про мужиков — все как один кобели и сволочи — рассуждать; пусть мимолётная, пусть мизерная, такая заинтересованность в судьбе Блэнтайр составляет прежним связям с сиротками разительный контраст. Тельму выделяют. Про неё помнят. Она больше не безликая тень, о существовании которой благополучно забывают. Однако мир бродяжных знаменитостей отделён от внешнего, густо заселённого нормальными людьми, глухой, непролазной стеной; на одиозных адептов шапито с охотой приходят поглядеть, но, уходя, спешат забыть; и Эльма оказывается в среде парий, решительно отбракованных от более удачливого человечества, отщепенцев, остро и томительно переживающих свой отверженный статус. Безупречно здоровый, ни единым внешним изъяном не отягощённый хозяин поит и кормит своих неординарных питомцев, но разделяет ли трапезу с ними? Ни единого раза. Ни одна диковинка о двух ногах в его личную жизнь не допускается, более того, заглядывающим на огонёк визитёрам экзотику не показывают категорически — говорят, лицезрение дефективных здорово портит аппетит и снижает потенцию. Комплекс неполноценности суть ноша тяжкая, девочке-подростку подчас непосильная, и Тельма справляется с нею, как может, а может она не всегда.<br />Положение халдея, существование которого концентрируется на потехе публики — эдакой челяди, коей молчать всеми законами и обычаями предписано, — убивает в Блэнтайр самостоятельность. Подначальная владельцу, она не рискует вступать с ним в затяжные дебаты, зависимая от её окружающих фриков, узуально сглаживает острые углы едва-едва успевшего установиться характера и всё чаще игнорирует на неё направленные инвективные выбросы. Пассивный образ бытия отметает все надежды на улучшение качества существования, губит в зародыше мечту о побеге; да и некуда ей, отмеченной печатью уродства, податься. Тельма прикована к коляске, Тельма не может без ежедневных практик плавания, Тельма не знает, как заработать на кусок хлеба — не лучшая комбинация для того, чтобы разорвать вассальный контракт. <br />Паразитическому союзу, однако, через десяток лет приходит конец. Пожираемый изнутри хищным демоном, олицетворением вреда от курения, умирающий собственник спешно распродаёт всё ему подвластное, движимое и недвижимое: уходят реквизиты, уходят артисты, уходит и Эльма. Новый коллектив на время оглушает её, а когда первая волна отупляющего шока сходит на нет, наша героиня осматривается по сторонам и проводит серию необходимых для успешного функционирования аккомодаций. Некоторое время поболтавшись в проруби автохтонных чудиков, вместе с прочими докатывается до кой-каким лилипутом организованного пронунсиаменто, но незамедлительно прошествовавшее цунами перемен переживает без катастрофических потерь — видимо, не на все сто процентов дефективна, либо загодя присягает кому надо; смена режима её саму на диво устраивает, ибо предыдущий балаган дышит на ладан, и конца-края этому затяжному падению на самое дно не видать. <br />Для Блэнтайр, таким образом, начинается новая эра, что знаменуется в первую очередь качественный переворотом самовосприятия: она уже не страшный сон вырождения, но идеал альтернативной красоты, квинтэссенция прекрасного и вариация совершенства — чего ещё желать фемине, с младых ногтей привыкшей к пренебрежению и тыканью пальцами в спину. Благодарная по сим соображениям Тедди, она продана и предана ему со всеми потрохами; привыкшая к жёстким ограничениям и жёсткому же обращению, ничего дурного в сотрудничестве с налётом деспотизма не наблюдает — напротив, полагает единственно верным и до абсурда для себя удобным и удачным: Тельма слабо представляет, что творится вне пуделячьей обители, и разведать обстановку отнюдь не спешит. Не вынужденная всерьёз беспокоиться о собственной участи — шапито, чай, не развалится, вон какой пронырливый карлик оказался, — она предпочитает беспечно мариноваться в зоне комфорта и вовсе не чает прогрызть дорогу к штурвалу — подобные авантюры ей не по нраву. В отличие от ночных вакханалий, разумеется.</p> <p>Череда памятных событий, следствием которых становится подзатянувшаяся релаксация в чертогах Хей-Спрингса, проносится над головой Тельмы подобно ревущему за пределами уютного убежища урагану: своими глазами, вестимо, не видишь, но томишься в общей тревоге, делишь с обществом собратьев по несчастью беспокойство и особо не порадуешься. Эльме не нравится ни город, ни милейшее его население, и она не дни — минуты до столь ею желанного освобождения считает, а пока киснет в болотце всеми богами забытой глуши и ждёт.</p> <p><span style="font-style: italic">Некоторые детали</span>:<br />Фамилию наследовала не от батюшки родного, но от первого опекуна. Обращение по первому имени суть лучшая идея, допустимое сокращение — Эльма; а так как женщина падка на лесть, то не брезгует слащавыми присказками вроде «леди», «госпожи» и проч. в этом духе, даром что слышать подобные комплименты ей приходится нечасто.<br />Высока, тонкокостна, нордически бледна и светловолоса. Черты лица заставляют задуматься не то о вырождении, не то о внеземном происхождении жизни на Земле.<br />Все в наличии имеющиеся конечности поражены синдактилией вкупе с минимальными проявлениями полидактилии: пальцы правой руки полностью сросшиеся — не костью, но кожей, как будто между ними есть «перепонки», как у амфибий, но заметно менее эластичные, большой палец также слитен с ладонью, да ещё и укорочен на одну недостающую фалангу; левой повезло чуть больше — большой палец подобной «перепонкой» не обременён; пальцы ног аналогично образуют единый конгломерат — и их по шесть на каждой ноге, — да вдобавок, начиная со средних, сильно искривлены. Умело и ловко двигаясь в воде, Мурена плохо приспособлена к хождению по суше — каждый шаг отзывается нарастающей болью, достигающей в кратчайшие сроки такого уровня, что экзотичной красотке приходится спешно капитулировать в кресло-каталку. На случай коротких дистанций обыкновенно пользует трость. <br />Правша с рождения, в силу вышеуказанного переучилась писать левой рукой.<br />Благодаря череде занимательных метаморфоз, кои в целях увеличения прибыли насилу проводил её первый владелец, стала счастливой обладательницей «жабр» — тройных параллельных друг дружке коротких, но глубоких и не слишком эстетично смотрящихся шрамов по обеим сторонам шеи — и остро заточенных от резцов до премоляров зубов.<br />Категорически не приемлет высокий градус, на дух не переносит крепкую выпивку; ярая почитательница до абсурда доведённой приторности, кою успешно находит в ликёрах и десертных винах. Довольно быстро доходит до кондиции, после чего начинает нести подчас нечленораздельную ахинею про шелушащиеся стены и пыльный ковёр с озерцом света на нём.<br /><span style="font-size: 14px"><strong>&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160;Сколько, говоришь, наград?</strong></span></p><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">Пример игры.</div><blockquote><p>Сумрачная зелень пандемониума родом из неокрепшего остова гибкой на аллюзии детской психики заботливо наклоняется к Линн, отвешивает степенно поклоны, кивает зародышу готовящихся метаморфоз: приходи, приходи, возвращайся к жизни из глубин подсознания, оттесняй от пульта управления законную хозяйку. Комплименты сразу всем альтер-эго, ещё не пробудившимся окончательно, но уже беспокойно ворочающимся в полудрёме, и Геллхорн чует каждое их движение, каждый неровный вдох. Отсрочить неизбежный оверкиль — её единственно верная цель на ближайший вечер, и женщина действует. <br />Мрак прочищает мозги и умаляет переживания, Линн скрывается в зеве чужого дома и оставляет кукурузу монотонно пресмыкаться перед брошенной в одиночестве Дагни; злокозненный выродок юридической бумажки забыт снаружи, подобная рассеянность — мать наизнанку её вывернет, если не получит обратно листок, — суть дурное знамение в чистом и неприкрытом виде. Хагену это известно, её муж, буде поблизости, сумел бы верно угадать разрушительное землетрясение за его предваряющим форшоком, но Хагена здесь нет, а Дагни хватает миазматического безумия Кэтрин, чтобы брать на себя новый демонический легион. <br />В недрах дома тишина, кажется, приобретает запах и плотность. Чтобы разрушить оковы умертвляющего беззвучия, чтобы вписать себя в мир, из которого вот-вот ускользнёт, Линн решительно шагает по заданному маршруту, давит, не жалея, деревянные половицы, шуршит юбкой, скрипит подошвами сандалий; ею заданный акустический фон обрисовывает абрис человеческого существа, заявившегося в логово зверя с наглостью неофита, лишённого и ума, и совести, и зверь, разумеется, спешит восстановить попранный гостем устав. <br />В клети уборной она останавливается, долго умывает лицо — капли попадают на волосы и платье, — и под кожей её растёт, переживает золотой век и хиреет многомилионная цивилизация, зреют планетарного масштаба политические заговоры и разворачиваются баталии, сметающие с доски людей и народы;<br />затем наблюдает, как гравитация смывает воду в трубу, и вместе с водой стекает и исчезает некогда [никогда?] цельная личность;<br />свято место пустует недолго.<br />Когда дверь отпирается и распахивается, радушная Кэтрин уже стоит по ту сторону с ружьём, кое в припадке истой хлебосольства заготовила на манер хлеба и соли. Выстрел оглушает их обеих, дробь пробивает потолочную перегородку и отскакивает от стен, глаза Линн привыкают к перемене освещения, но смотрит через них уже совсем другая тварь. Обрушившаяся им на головы тишина немедля наполняется голодным утробным воем. <br />С первобытной яростью грозы миоцена до власти дорвавшаяся пришелица бросается в гущу событий, налетает на сумасшедшую сестрицу шквалом и рёвом, скалится так, будто собирается разгрызать кости как леденцы, валит на пол собственным весом и неожиданностью удара там, где предполагалось позорное бегство. Не ослабляя напора, клещом вцепляется в спутанную шевелюру, затем передумывает и хватает за шею — и шарахается в сторону, получив предварительно по носу: от ступора очнувшаяся девица жаждет свести с негодяйкой счёты. Сейчас же. Немедленно. <br />Перевес снова на стороне Кэтрин, ибо бестия, заглянувшая на огонёк побуянить на сон грядущий, истаяла утренней моросью, а обнаружившаяся на её месте подлинная и несомненная Линн слишком поглощена охватившей её болью, чтобы начать размахивать кулаками. Из-под прижатых к лицу её пальцев просачиваются багровые капли, они чертят по рукам и одежде неровные тропинки, тяжело падают на пол; воздух пульсирует огнём и отдаёт отвратительным металлическим привкусом. На уровне звериных инстинктов, впрочем, и у неё все хорошо — завидев поднимающуюся с колен Кэтрин, встрёпанную и тёмную, как надвигающееся беспамятство, Линн пренебрегает дипломатическими книксенами и отчаянной бравадой помойного кота и, на сто восемьдесят градусов развернувшись, не бежит — летит к выходу на максимальной скорости, которую только способна развить. Возмездие, разумеется, поспешает за нею.<br />Лишённая в честь боевой эйфории остатков спасительного рассудка, при выборе убежища Геллхорн не мешкает. Она толкает входную дверь — хлопок и одновременный с тем вскрик устанавливают местонахождение Дагни, увы, не оставшейся в стороне при раздаче, — и мгновенно скрывается за кукурузной ширмой.<br />Скрывается, но Кэтрин не думает отставать.</p></blockquote></div><p><span style="font-size: 14px"><strong>&#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160; &#160;И тянется нить.</strong></span></p><div class="quote-box hide-box term-login"><cite>Скрытый текст:</cite><blockquote><p>Для просмотра скрытого текста - <a href="/login.php" rel="nofollow" target="_blank">войдите</a> или <a rel="nofollow" href="/register.php" target="_blank">зарегистрируйтесь</a>.</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Tue, 14 Aug 2018 12:14:27 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=95#p95 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=93#p93 <table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td></td><td style="width:570px"><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-size: 18px"><span style="font-family: Arial Black">нэнси вероника харрелл, 30</span></span><br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/EBRWAF9.png" alt="https://i.imgur.com/EBRWAF9.png" /><br /><span style="font-family: Arial"><strong>fc</strong> kristen bell </span></span></p><hr /><p><span style="font-size: 10px"><strong>место рождения / место проживания</strong>: каспер, вайоминг<br /><strong>семейное положение / родственники</strong>: не замужем, детей нет;<br />харрелл, синтия и роджер – родители, здравствуют в каспере,<br />харрел, эмили – старшая сестра, чтит заповеди юриспруденции в большом мире,<br />харрел, деннис – младший брат, студент юрфака и просто создание, внимания достойное.<br /><strong>занятость</strong>: </span> в глазах закона - повар в баре «last dollar saloon», одновременно с тем – персональный chatty mouth на стороне «медведей».</p><hr /><p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-size: 10px">So you wanna call me the devil’s advocate <br />When you don’t know the half of it? _q.</span></span><br /><span style="font-size: 16px"><strong>what more can i say</strong> //</span> <br />Заезжая миссис – кольцо на пальце гордо возвещает, что где-то за горизонтом, хвала гименеевым узам, наличествует ею пленённый мистер – недоверчиво щурится, хочет уйти, однако Нэнси уже оседлала любимую лошадь, и спасения даме и ныне, и присно нет.<br />Жалкая четверть часа расходуется незаметно; через пятнадцать минут несчастная жертва откладывает в сторону попытки сопротивления и – да! – таки селится в этот богом забытый отель. «Это чудесное место, мэм», - говорит Нэнси, хотя в чудесном месте, насколько ей известно, клопы и тараканы не водятся. <br />Если представить, что слова – это яд, даром убеждения овладеть в разы проще. <br />Вечером её, разумеется, похвалят за свежего постояльца (всегда хвалили); вечером её талантами бегло и поверхностно восхитятся (восхищались всегда); вечером владелец клоповника снова проставится, а его жёнушка угостит самопальным лимонным пирогом. Благославенна будь, рутина. <br />_______________<br />Хрупкая тишина старого склада замещается переговорами; дилер роняет фразы аскетично и скупо, Нэнс заливается соловьём; заливается, а её слушают, и слова – слова, слова, слова – рассыпаются по головам, как семена по земле, и произрастают. Наблюдать за происходящим под фасадом наигранного равнодушия ей не в новинку, но всегда в удовольствие; натыкаться на глухую стену непонимания и подозрительности, впрочем, тоже. <br />Иногда пришлые удивляют Харрелл. Один на середине акустической дорожки внезапно проговорился про хворую матушку (слова, оставляющие вязкое послевкусие лжи), другой клятвенно пообещал в случае обнаружения, скажем так, бракованного товара найти и перерезать всех до единого домочадцев Нэнси (эти слова пахнут подобием истины), третий загодя и безуспешно, притом весьма неуклюже попытался её подкупить (слова, что затхлое болотце, полное тины), четвёртый предлагал любовь на скорую руку (слова звонкие и пустые), пятый… <br />Нэнси делает их – каждого по отдельности, всех вместе, если вздумают сбиться в стадо; под ручку ведёт зазевавшихся через тернии бесконечных убеждений аккурат к звёздам скорого соглашения, ведёт уверенно и цепко, как животное на убой, ведёт, растекаясь мыслию по древу, но никогда не отвлекаясь от дел. Это легко, если не бояться визитёров, это легко, если не принимать их – здоровых мужчин с пушками наперевес – всерьёз, и Нэн не боится и не принимает, а лишь только двери за гостями захлопываются, выбрасывает на помойку памяти лица и имена; ей бы прятаться от последствий, стелить соломку для будущих падений и заряжать револьверы, да только об этом Харрелл не думает. <br />В конце концов, тоже рутина. Бывало и хуже. </p> <p>В пятнадцать мир нелегко разглядеть даже сквозь призму только устанавливающегося мировоззрения; в пятнадцать ты будто смотришь в калейдоскоп - видишь не подлинную действительность, а разносортицу ярких, отрывочных эпизодов, никак не желающую укладываться в строгие рамки логики. Как, действительно, неудачный кувырок на физкультуре коррелирует с обсуждениями за твоей спиной, а сбитый грузовиком дворовой котик мог оказаться в твоём рюкзаке? <br />Нэнси полновата самую малость, но вполне достаточно, чтобы заведомо возненавидеть крупные ляжки и пухлые щёки. Чтобы замаскироваться, она надевает широкого покроя брюки и зачёсывает на лицо светлые волосы; в подсознании пускает корни желание завернуться с головой во что-нибудь плотное и непрозрачное; добрые родительские напутствия – будь умницей, девочка, и тебя полюбят – разбираются вдребезги ещё на подлёте. Куцые фимиамы преподавателей заставляют её сжаться в нервный комочек, отличные оценки приманивают неласковые взгляды, победы, долженствующие залечь в фундамент самооценки, оборачиваются мёртвыми котами в сумке. <br />Кота в рюкзаке она обнаруживает на следующий день после объявления результата школьной олимпиады (первое место по биологии, почётная грамота). Лицезреть внутренности того, кого кормила с рук при всякой удобной возможности, так себе подростковое развлечение, и когда Нэнси кричит, окружение вторит ей радостным смехом. <br />Тоже, между прочим, рутина. <br />_______________<br />Нэнси неразговорчива, но это не значит, что ей недостаёт слов. <br />Слова обуревают её. Живут в ней, как термиты под половицами, нарастают колючей чешуёй, новые наслаиваются на прежние, и скрываться от них за занавесом учебников день ото дня становится всё тяжелее. Слова грызут её, приходят к ней каждую ночь, не желают выпускать из плена бесконечных рассуждений, подхваченных из книг и разговоров взрослых и потому сидящих на ней как одежда с чужого плеча. Когда плеяда репетативных мыслей сжимается вокруг неё плотным кольцом, Нэн решает, что здесь повидала достаточно.<br />Уютная обитель заброшенной стройки подходит ей как ничто другое, топкая вольность летних каникул позволяет выбрать удачную комбинацию «где» и «когда». Поднимаясь по пыльным ступенькам на крышу, она искренне верит в отсутствие праздных зрителей и не слышит шагов у себя за спиной – Алфи Маккенна следует за ней недоброе подозревающей тенью и оказывается вознаграждён подтверждением опасений. Шаг в пропасть обрывается на половине, вцепившиеся в плечи Харрелл сильные руки удерживают её на парапете, затем оттаскивают прочь; ей следовало бы считать себя спасённой, но девчонка визжит разъярённым бесом и проклинает неведомого благодетеля; кажется, Алфи получает вдобавок пинок или даже два прежде, чем на вопли сбегается массовка. </p> <p>Реабилитация определённо не задаётся.<br />Белохалаточные целители кивают со всепонимающим видом, за который Нэнси готова скормить им за раз все больничные запасы таблеток, её лечащий врач набивает оскомину в первую же встречу, медсёстры навевают мысли об эффектном выходе через окно (этаж, к сожалению, первый, но Нэнс не привередлива). Эпизодически навещающие её прародители приносят игрушки и сладости, приторнее которых звучат их собственные голоса. Покуда весь этот оздоравливающий балаган кружится вокруг неё извне, в голове успешно дозревают приносящие горечь и растерянность мысли, всходит богатый урожай слов, разложить которые в стройный ряд девочка не в состоянии; когда она коллапсирует (выбитое окно оголяет голодный зев, измаранные алым осколки пунктирно обозначают, где в этом омерзительном месте следует искать кратчайший выход), нервный срыв приносит оглушающее облегчение.<br />Впрочем, не так чтобы особо надолго.<br />Мальчик из трейлера – единственный, кому доступ в палату открыт едва ли не круглосуточно и появление которого не служит спусковым крючком. Собственно, поначалу не служит ничем: Нэн, сжимающаяся в точку, стоит лишнему двуногому образоваться на горизонте, не реагирует на Алфи вовсе, и доктор говорит, что это прогресс. На неловкие приветствия она отвечает день эдак на пятый, смотреть мальчишке в глаза приучается недельке так на второй; присутствие Маккенны, дотоле нейтральное, высекает первую искру положительных эмоций к концу месяца. Летом они завязывают их собственную, одну на двоих рутину, тяготиться которой им не приходится ни единого дня. <br />_______________<br />Добрая женщина из Армии Спасения охотно принимает помощь Нэнси, и к вечеру отведённая для мелочи жестянка, попирающая наскоро набросанное душераздирающее обращение, доверху наполняется долларами и центами – Нэн готовится к выпуску, мальчишки бросают на неё любопытствующие взгляды (до Алфи им – как пингвину до Луны, но Харрелл неприхотлива), и она оттачивает <abbr title="дар убеждения">the gift of the gab</abbr> о каждого из праздно снующих мимо. Брошенные в воздух слова, что копья, летят точно в цель (помоги сейчас, и завтра помогут тебе); удивительно, чего можно достичь, если отпускать слова прежде, чем они прорастут в тебе. В улыбке Нэнси прибавилось бы коварства, если бы она рассмотрела эту мысль повнимательнее. <br />Через горсточку лет двое лесорубов из числа тех, чьи монетки сейчас ютятся в жестянке, откроют ей двери в уютную медвежью берлогу, и Харрелл не задержится у порога; личный Кот Баюн пригодится любой уважающей себя организации. Заговаривать и усыплять бдительность – занятие, ничуть прочим не уступающее, отдайся ему без остатка, и будешь вознаграждена: исконный Баюн не зря почитался за людоеда. </p> <p>Подробно.<br />» Родилась и выросла в Каспере; соседние города смотрела, но подолгу в них не задерживалась.<br />» Росла нелюдимым, чувствительным и чрезвычайно рассудительным ребёнком; настолько рассудительным, что тяжесть собственных размышлений в итоге продавила ей плечи. Училась с переменным успехом, не потрудилась завести друзей и порой подвергалась нападкам сверстников, что влияло на подростковый рассудок не самым благотворным образом.<br />» В пятнадцать пережила нервный срыв и пыталась покончить с собой, спрыгнув с первой подвернувшейся крыши, но была спасена по воле случая (наверно) оказавшимся в том же месте и в то же время Алфи и препровождена затем выздоравливать в соответствующее заведение. <br />» За время лечения плотно сдружилась со своим спасителем, а заодно радикально – в лучших традициях юношеского максимализма – пересмотрела взгляды на жизнь и стиль оной. По результатам вышла из больницы в буквальном смысле иным человеком.<br />» Два года беспечно болталась в недрах школы, позволяя ветренности захватить себя целиком, заодно обросла множеством знакомств различной степени полезности. Когда Алфи Маккенна показал ей письмо из Род-Айленда (его приняли, приняли!), впервые поняла, каково это – искренне радоваться за другого человека. <br />» До окончания школы жила письмами друга из взрослого мира, коими подкармливала стайку многочисленных приятельниц и завоёвывала репутацию одной из самых продвинутых барышень Каспера в своей возрастной категории. <br />» Аттестат отметила крушением родительских надежд на поступление чадушка в более-менее вменяемое учебное заведение и отправилась точить лясы на курсы бариста, оттуда – на курсы уже кулинарные. Была замечена, отмечена и привечена отдельными представителями «Медведей», к коим после узуального пропесочивания и присоединилась несколькими годами позднее. Так и живём.<br /></p><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');"><span style="font-family: Arial">Example:</span></div><blockquote><p>Под перекрёстным огнём делового и праздного любопытства Линн что зажжённая свечка — сначала горит, затем плавится. <br />Сонмы и сонмы слов, невнятных выкриков, скупых улыбок и приторно-сладких поздравлений текут сквозь неё сперва бурно, через некоторое время вяло и фрагментарно; лица всех оттенков торжественности сливаются в единое малоразборчивое пятно, и пятно гудит, шебуршится, переливается пёстрой радугой — нация в скетче, пресловутый общественный срез в небывалой для неё, до яда доведённой концентрации: ею рождённый герой прыскает со смеху, тычет в публику пальцем (как некультурно!), хохочет — «Смотри, проекция мира на рабочий, мать его, коллектив, modus vivendi в миниатюре». Линн вторит ему хихиканьем, на лету подхватывает озадаченный взгляд благоверного и умолкает с улыбкой, загадочности которой позавидовала бы Джоконда. Справа от неё ощущается незримая, осязаемая едва ль не физически поддержка Хагена, аллэстетическая подпорка хрупкому маятнику её душевного равновесия, слева егозит ускользнувший из тюрьмы глав и разделов, довольный засим и сияющерожий Дэвид Каматро, прямая угроза нервного срыва. Чтобы не обернуться и не бросить сердитое «Ещё сестрицу свою позови, шалопай», миссис Геллхорн стискивает зубы до неаппетитного скрежета и игры желваков.<br />Ведомая страждущими, проходит сквозь девять кругов репортёрского ада, пропесочивается тысячами вопросов-пустышек (они притворяются, будто спрашивают что-то заумное, она симулирует оригинальный ответ), ранжируется по объективам видеокамер и порционно забрасывается в циркуляцию сарафанного радио; её имя — почему фамилия девичья? они что, Хагена не замечают? вот идиоты — звучит отовсюду рефренами, изнашивается и окончательно теряет товарный вид. Когда купленные Ньюзом осанны обрываются кофе-брейком, оголодавшие стайки несутся на водопой, Линн им наперерез — к мужу на психологическую реставрацию.<br />— Неужто глоток свежего воздуха? — приглушённый стон теряется в опустошённом пространстве; предоставленные на ближайшие мгновения сами себе, они окружены ненадёжной завесой тишины. — Я уже начала опасаться, что действо растянется до позднего вечера, а нам ещё совместное фото на благо американского искусства сделать предстоит. Кстати, как тебе подаренный женской ассоциацией погребальный венок? Даже не вздумай тащить это в дом, пожалуйста, а не то… О боже! — ошалевшие от назойливого внимания глаза расширяются в священном ужасе, небрежная имитация румянца не скрывает побледневшего лица; но то не последнее «прощай» лежащего на смертном одре и не скрытый сигнал для смены личности, а нечто куда страшней и существенней. — Нам же ещё фотографироваться! Извини, мне надо припудрить носик.<br />Облегчение Хагена настолько материально, что о него можно греть руки. <br />В уборной она опирается о раковину, склоняется к самому зеркалу и изучает себя — себя? — как великий зоолог исследует внутренности распятого на патологоанатомическом столе неизвестного науке зверька. Замкнутое на одном человеке колесо бесконечных перерождений запускается очень медленно.</p> <p>Оскалы на той фотографии — искусственно вырезанные из кости и камня, ночной кошмар физиогномика и просто наглядная иллюстрация деловой атмосферы писательского серпентария, ничего лишнего в зарисовке. <br />Когда серия слепящих белых вспышек ожидаемо — наконец! — сходит на нет, Линн смотрит через плечо, подражает довольной усмешке супруга, но уголки её губ дрожат, а сердце ухает тревожно и напряжённо: то место, где она оставила мужа, занял чужак. Прищур победителя, расслабленная линия плеч, взгляд, цепляющий каждую мелочь, как если бы он высматривал крадущие жизни сотнями огрехи в своих инженерных чертежах — разве этого мужчину она помнит? Разве это он пророс меж строк десятками её персонажей? Того, кого она любит так сильно, она не в силах и никогда не сможет удержать путами слов, запечатать к тексте и навеки привязать к единому образу: как ни старайся, сколь много измерений не городи, его не сберечь — он воистину бесконечен, с беспечной лёгкостью обходит петли её сравнений и не глядя, как бог — по воде, ступает по стилистическим фигурам и речевым оборотам, оставляет следы и уходит туда, куда ей дорога заказана и где она совершенно беспомощна. Праздная публика порционно расходится по углам, Линн отдана на растерзание немногим задержавшимся, и от отчуждения, кое она продуцирует и коим по итогам травится, ей и холодно, и жутко — эдакий ледяной мост, соединяющий её с прячущимися в подсознании тварями, для которых проблем с самоидентификацией не существует в принципе; мост стоит крепко, и по нему уже шагают первопроходцы. <br />Хаген встретится с ними менее чем через сутки.</p> <p>Пряная горечь сермяжной истины, разделённой на двоих, но предназначенных одному: Линн никогда не бывает одна.<br />Бродит по дому, вынашивая в лоне своём не мир — миры. В мути, заменяющей ей восприятие реальности, в суматохе формируются и сплетаются в битве сцены, презирающие социальные законы и попирающие законы физические; люди сотнями, сотнями тысяч борются за право первыми воскреснуть на белом листе. Когда рукотворная ткань их вселенных прорывается острыми рёбрами нарушенной логики, ледяной мост сотрясает под стопами грядущих проблем. <br />Линн Геллхорн высматривает себя в зеркале и не находит. Линн Корбетт берёт в руки ею рождённую книгу, открывает, и вместе с событиями, войнами, грозными заговорами утекает меж пальцев в небытие. Линн берёт ножницы и пробует реальность на прочность просто чтобы убедиться, что из дыр в стенах и прорех в мебели не посыплются заместо опилок и войлока буквы и знаки препинания — чем оканчивается эксперимент, не помнит вовсе. Может, действительно в её жизни вшиты слова, но как быть с Хагеном? Линн крошит его забытый в кабинете портфель, приносит в гостиную и разбирает едва ль не поатомно парадную тройку, вспарывает подкладки и зубами рвёт самые крепкие нитки, уверенная на все сто: уж тут-то, тут негодные, синтетические слова-химеры и прячутся.<br />Супруг, блаженный в неведении, жить которому остаётся недолго, получает на ужин безумие в первозданной форме и прячущуюся по углам дрянь на десерт. Его догадки, конечно, верны — Линн здесь нет. <br />Её нет, но он не один.<br />С рёвом издыхающего от голода неразумного демона непрошенная гостья бросает первое, что подвернулось под руку, и спятившим локомотивом несётся в хвосте снаряда; сносит кушетку, во впечатляющем полным отсутствием грации прыжке сбивает с ног Хагена — юродивым, знаете ли, везёт. <br />А затем смыкает пальцы на его горле.</p> <p>В стерильной обители местного госпиталя Линн лжёт открыто и нагло. Тёмный как ночь медбрат кивает бурному потоку её объяснений — поскользнулся, упал, сильно ударился головой, а я увидела кровь и будто бы тоже потеряла сознание, всё как в тумане, очнулся он уже здесь, — а причина всех бед откровенно удивляется, как этой нескладной, что девчонка в пубертате, со всех сторон кривой истории кто-то может поверить, и столь же неприкрыто любуется прекрасным контрастом чёрной кожи и белых одежд. Красота отдавшегося Гиппократу мужчины спорит с бессмысленным ужасом содеянной ею расправы и безнаказанностью, доставшейся слишком легко. Ножом под сердце взрезается исполненное сочувствия: «Всё верно, ваш муж подтвердил ваши слова».<br />Больничная палата — разумеется, отдельная, всё лучшее жертвам наших страстей — лаконичную пустошь пространства компенсирует дурманящей антисептической вонью. Она не жалуется и нос не морщит. Её дражайший и ненаглядный почивает на куцей перине стационара, и Линн — теперь действительно Линн — подкрадывается к нему охотящейся на кур лисицей, занимает единственный наличествующий стул, располагается так близко, как только может (она не только видит вздымающуюся и опадающую грудь, она слышит дыхание Хагена отчётливо до неподражаемой интимности), и покорно ждёт. <br />Ждёт, молясь, чтобы в открывшихся любимых глазах не читалось откровенного страха.</p></blockquote></div></td><td></td></tr></table> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Sat, 07 Apr 2018 11:32:40 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=93#p93 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=90#p90 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td style="background-color:#4F4F4F"></td></tr></table><p><span style="display: block; text-align: center">&#9660;&#9660;&#9660;&#9660;&#9660;&#9660;&#9660;&#9660;&#9660;&#9660;<br /><span style="font-family: Arial Black"><span style="font-size: 20px"><strong>GUN THERAPY</strong></span></span><br />&#9650;&#9650;&#9650;&#9650;&#9650;&#9650;&#9650;&#9650;&#9650;&#9650;<br /></span><br /><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/sPi0qer.png" alt="https://i.imgur.com/sPi0qer.png" /></span></p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td style="background-color:#4F4F4F"></td></tr></table><p><span style="display: block; text-align: center">&#9660;&#9660;&#9660;&#9660;&#9660;&#9660;&#9660;&#9660;&#9660;&#9660;<br /><span style="font-family: Arial Black"><span style="font-size: 20px"><strong>THIS STORY IS ABOUT</strong></span></span><br />&#9650;&#9650;&#9650;&#9650;&#9650;&#9650;&#9650;&#9650;&#9650;&#9650;<br /><strong>&#9658; Действующие лица</strong><br />Milosz &amp; Tilly<br /><strong>&#9658; Время и место действия</strong><br />11.12.2016<br /><strong>&#9658; Предисловие</strong><br />К несомненно магическим свойствам оружия относится способность объединять необъединяемое.<br /></span></p><table style="table-layout:fixed;width:100%"><tr><td style="background-color:#4F4F4F"></td></tr></table></blockquote></div> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Tue, 27 Feb 2018 13:05:17 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=90#p90 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=75#p75 <p>добра!</p> <p>во славу лучшего учителя - практики открываю здесь новую тему. посмотреть на то, кто я и что я, можно <a href="http://artishock.rusff.me/viewtopic.php?id=5420" rel="nofollow" target="_blank">здесь</a>. работаю я долго, свободным временем располагаю не всегда и исключительно поэтому хотела бы брать <strong>по одному заказу за раз</strong>, чтобы не огорчать вас излишним ожиданием) <br />просьба одна: распишите персонажа как можно подробнее, для меня нет незначительных деталей) музыка, текстовое сопровождение, пожелания только приветствуются. <br />для удобства прикрепляю достаточно общий шаблон [совершенно необязательный, разумеется]: вы можете как убрать, так и добавить в него пункты. </p><div class="code-box"><strong class="legend">Код:</strong><div class="blockcode"><div class="scrollbox" style="height: 7.5em"><pre>« внешность « исходники « комментарии и пожелания</pre></div></div></div> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Sat, 27 Jan 2018 14:12:19 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=75#p75 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=64#p64 <p><span style="font-size: 10px">Когда-то неправдоподобно давно у меня была здесь полноценная <a href="http://artishock.rusff.me/viewtopic.php?id=4453" rel="nofollow" target="_blank">тема</a>, но время всех калечит, а пароли от аккаунтов теряются и забываются. Как человек, не верящий ни в какие приметы, я сразу решила, что это судьба и дурной знак. Тем не менее, пути наши неисповедимы, фотошоп всё стерпит, а Артишок хоть и не резиновый, но ещё один неофит вполне поместится. Иными словами, let the fun begin.</span></p><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">аватары</div><blockquote><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/SXRllwz.png" alt="http://i.imgur.com/SXRllwz.png" />&#160; <img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/1BFEABk.png" alt="http://i.imgur.com/1BFEABk.png" /><br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/OKVvHH7.png" alt="https://i.imgur.com/OKVvHH7.png" />&#160; <img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/zL2YPTK.png" alt="https://i.imgur.com/zL2YPTK.png" /><br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://photo.rock.ru/img/oCMDj.png" alt="http://photo.rock.ru/img/oCMDj.png" /> <br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://photo.rock.ru/img/VniPa.png" alt="http://photo.rock.ru/img/VniPa.png" />&#160; <img class="postimg" loading="lazy" src="https://photo.rock.ru/img/lS7ci.png" alt="http://photo.rock.ru/img/lS7ci.png" /></p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">покрупнее</div><blockquote><p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://photo.rock.ru/img/T2co_.png" alt="http://photo.rock.ru/img/T2co_.png" /> <br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/9OSFj5X.png" alt="https://i.imgur.com/9OSFj5X.png" /><br /><img class="postimg" loading="lazy" src="https://i.imgur.com/TqLZ121.png" alt="https://i.imgur.com/TqLZ121.png" /></p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Sun, 10 Dec 2017 20:59:19 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=64#p64 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=54#p54 <p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://savepic.ru/15086918.png" alt="http://savepic.ru/15086918.png" /></span><br /><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-size: 13px">You don’t have much faith in humanity, do you?</span> (c)<br /><span style="font-size: 10px"><a href="http://beaversandmoose.rusff.me/profile.php?id=246" rel="nofollow" target="_blank">Брендан Финни</a> и <a href="http://beaversandmoose.rusff.me/profile.php?id=221" rel="nofollow" target="_blank">Бонита Флорес</a> // по мотивам &quot;The Mist&quot;</span></span></p> <p><strong><span style="font-size: 14px">Дано:</span></strong> закованный в панцирь казённого дома городской мизер, опционально мечущийся вдоль витрин по обе стороны от – фатальная ошибка – не единственной тоненькой двери, задраенные окна и лавинообразно нарастающее смятение как дополнительные неизвестные;<br />трое в лодке, не считая шумящий вокруг биофон: <strong><span style="font-size: 13px"><a href="http://savepic.ru/15117675.png" rel="nofollow" target="_blank">Бонни</a></span></strong> теряет минуты и всматривается в каждое проплывающие мимо лицо, <strong><span style="font-size: 13px"><a href="http://savepic.ru/15090027.jpg" rel="nofollow" target="_blank">Брендан</a></span></strong> пересчитывает стадо по головам и по кирпичикам выкладывает стену отчуждения, голодающий бестиарий эпизодически нарушает идиллию;<br />все вещи мира, способные обернуться смертельным оружием по первому требованию;<br />липкое марево тумана, за чертой которого время и место утрачивают всяческий смысл.</p> <p><strong><span style="font-size: 14px">Вопрос:</span></strong> как быстро с отчаявшихся слетит позолота цивилизации?</p> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Fri, 28 Jul 2017 15:59:10 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=54#p54 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=52#p52 <p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://savepic.ru/12374043.gif" alt="http://savepic.ru/12374043.gif" />&#160; <img class="postimg" loading="lazy" src="https://savepic.ru/12352539.gif" alt="http://savepic.ru/12352539.gif" /></span></p> <p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-family: Franklin Gothic Medium"><strong><span style="font-size: 14px"> LYNNE VICTORIA GELLHORN (N&#201;E CORBETT) // ЛИНН ВИКТОРИЯ ГЕЛЛХОРН (КОРБЕТТ В ДЕВИЧЕСТВЕ), 35</span></strong></span><br /><span style="font-size: 10px">писательница (kate bosworth)</span></span></p> <p><span style="font-style: italic">Действующие лица:</span> <br />Линн Лоуренс – безумная бабка нашей Линн и вообще памятная личность.<br />Роберт Корбетт, 61 год - отец, фермер, владелец небольшого земельного участка в Уотерлу<br />Виктория Корбетт, Джоуэл в девичестве, 59 лет, - мать, домохозяйка, одна из, с позволения сказать, активисток Женского клуба (читать - бабских посиделок для немолодых любительниц перемывать чужие кости) города.&#160; &#160;<br />Братья-сёстры в набор не входят.<br />Хаген Геллхорн, 43 года - муж (государством признанный брак номинально расторгнут так и не был), живёт отдельно, всяческие контакты с момента неофициального разрыва носят нерегулярный, эпизодический характер. <br />Уиллард Ньюз, 45 лет, - издатель и любезный друг, иногда - предвзятый литературный критик, никогда – любовник; американец, с нашей героиней по воле случая встретился в Торонто и таки уломал сменить место жительства. <br />Каматро, Дэйв и Нэнси, точный возраст в книгах не упоминается - главные герои серии <span style="font-style: italic">The Art of Predation</span>, персонажи, подлинное существование которых не представляет никаких сомнений для автора. <br />Книжная серия переводится как “Искусство хищничества”, написана в жанре, с лёгкой руки рецензентов определяемом как технотриллер («А я-то думала, фантастику пишу, вот те на!»), и состоит из двух уже увидевших свет частей - <span style="font-style: italic">The Art of Machination</span> и <span style="font-style: italic">The Art of Persecution</span> - и ожидаемого вскорости временного безымянного продолжения. Книги Линн можно отыскать и на полках Канады, хотя основной куш она сорвала в Штатах.</p> <p>Богато украшенным шлейфом протянулась за красоткой Линн Лоуренс непосильными трудами заслуженная слава бой-бабы: кто как не она, едва разменяв первый десяток, уже умела затыкать рты всем окрестным мальчишкам; кто как не она вещала громче прочих едва ль не на каждом городском совете - а что вещала-то! Уму непостижимо, откуда молодая барышня могла поднабраться подобной лексики, - кто как не она один за другим пробивала окроплённые кровью прогресса нововведения, от которых и в ногу со временем идущие мужчины зачастую боязливо воротили нос? Прямолинейная и подчас откровенно грубая, она, тем не менее, обладала неким особым сортом не обаяния даже - харизмы, надёжным щитом уберегавшей от острых стрел зависти, копий обид и отравленных кинжалов наветов; сегодня затаишь за пазухой злость на наглую фемину, посмевшую во всеуслышание высмеять твой самый праздничный наряд, а завтра она подсобит по хозяйству советом столь дельным и ловким, что невольно простишь сумасбродную, но смышлёную дамочку. Слова, в конце концов, не вечны и приятной тяжестью в кошельке не осядут, а потому что ворошить прошлое. <br />Толки да пересуды, меж тем, ходили активно: не выныривая на поверхность социального болотца Уотерлу, не смеша демонстрировать себя той, против которой были направлены, но стремительно множась и друг дружку усиливая. Помимо бойкого нрава, вишенкой на торте венчающей иной склад характера, известна была и ужасающая, ошеломительная порой переменчивость настроения Линн; по сокрушительной синусоиде она перемещалась от жгучей ненависти до приторнейшей ласки, от кроткой - и редкой! - нежности влюблённой до гипертрофированной строптивости древней и скверной старухи, коей при всём желании не угодить; способная практически любой конфликт урегулировать элоквенциально, в иные моменты она низвергалась до откровенного рукоприкладства и замирала на волосок от того, чтобы объявить, а затем осуществить ею же надуманный самосуд. Родись Линн мужчиной, её окрестили бы не то тираном, за которого ни одну незамужнюю молодайку не отдадут, не то откровенным психом и обходили бы стороной её дом, однако симпатичное личико, ладная фигурка и хорошее происхождение - Корбетты испокон веку владели в Уотерлу участками и наживались на коровах, козах и кукурузе - послужили крепким фундаментом для более-менее хорошей репутации светской звёздочки. Да, взбалмошна, зато каков зад! <br />Но не задом, а приятными сердцу земельными акрами, доставшимися в ходе затейливой миграции батюшкиного наследства - разделить прижитое поровну между дочерью и тремя братьями так, чтобы не запустить механизм междоусобицы, суть дело хлопотное, - юная дива с протекающей крышей так приглянулась Бобу Корбетту-старшему. Пусть сладить с невестой удавалось, если и удавалось, порой с превеликим трудом, пусть едва ли не каждый визит к милой леди запускал в по городу циркулировавший поток слухов и шепотков свежую порцию отборного людского злоречия, статус почтенного горожанина де-юре и зажиточного фермера де-факто - вещи слишком весомые, чтобы оставить возможность оными пренебречь; а Линн всё же хороша как картинка, даром что язык у неё остёр что заточенный мясницкий нож. <br />Законного союза плодом явился миру Роберт Корбетт-младший, по совместительству единственный: тяжкие роды - разумеется, под крышей дома своего, ибо всё должно быть как у людей! - серьёзные опасения за жизнь дитя и роженицы и ожидаемое, в общем-то, следствие - признание полного и безоговорочного бесплодия новоиспечённой матери; быть может, в нормальной больнице, при условии своевременного оказания профессиональной помощи... А, впрочем, ну их, эти рассуждения! Дал Бог детку, пошлёт и вторую, не по годам мудро рассудила ничуть не расстроившаяся Линн. Прав, конечно, оказался доктор. <br />Подаренная малышу жизнь на тепличную походила разве что издали. Постоянные родительские склоки, со стороны которых и ему, горячо любимому сыну, нет-нет да перепадала парочка зуботычин различной степени заслуженности; глубокое безразличие бонвивана-отца, предпочитавшего амикошонство с пришлыми девками воспитанию собственного чада; непредсказуемые педагогические приёмы матушки, ворох её настроений, сменявших друг друга быстрее, чем Боб-младший успевал адаптироваться; индоктринированная религиозность, севшая на неподготовленный разум как плохо скроенный колючий костюм; угнетающий список обязанностей, колода которых росла с каждым годом - условия не оранжерейные, разностороннему развитию сильной и уверенной личности не поспособствовавшие. «Подрасту - съеду, сам буду жить», - обещал себе вчерашний подросток, сегодняшний юноша, да только судьба улыбнулась ему раньше, чем он успел осуществить смелую, но заведомо на провал обречённую задумку: рак лёгких за несколько месяцев съел отца, немногим позже скончалась от несчастного - якобы? - случая окончательно слетевшая с катушек Линн; уверившись в причастности сыночки к гибели благоверного своего («Колдун! Еретик! Это ты, ты проклятье наслал!») - причастности, существовавшей лишь в недрах её воспалённого рассудка, - взяла и залезла на крышу сарая, наступила на подгнившую доску и знай себе провалилась на первый этаж. Привыкшие и не к таким проявлениям сенильной дури былой красотки, местные, как положено, поохали, поужасались, но удивиться не удивились - ждать Линн можно было решительно всего. <br />На благостной почве внезапно обретённой свободы Роберт-младший, теперь уже Роберт-просто, с ритуальным сожжением мостов и эвакуацией в большие мегаполисы повременил. Что он сделал, так это взялся за ему оставленное хозяйство, проредил небольшое войско прежних работников фермы, разогнав самых наглых и обленившихся, нанял им на смену свежую кровь и зорким соколом принялся следить за выполнением даже самых мелочных и пустяковых указаний; не то чтобы в действительности обладал нравом столь жёстким и требовательным, скорее хотел обрести славу сурового, но справедливого землевладельца. <br />Слава, впрочем, оказалась колоссом на глиняных ногах: Бобу требовалось предварительно войти в боевой раж, чтобы начать рубить головы, в быту же он проявил себя человеком мягким и покладистым, а скачки напряжения, унаследованные от матери, с лихвой нивелировались в нём папиной ленцой; да и скандалов он не любил и не терпел, предпочитая иной раз пойти на уступку-другую, лишь бы не выметать из заботливо слепленной избы пресловутый сор. Работники это знали, знали и деловые партнёры; вскорости вся округа под видом почтенного смирения научилась ловко вить из героя верёвки. И, казалось бы, ждёт его печальная участь прогоревшего дельца, однако с поистине ангельским спокойствием спустился с небес на землю доблестный хранитель-херувим Виктория Джоуэл, женщина-танк под личиной девочки-соседки; история - череда однообразных витков, разве не так? Лишь только украсив безымянный палец левой руки по случаю положенным колечком, сей божий дар, подобрав юбки, принялся выбивать из должников кровные, задабривать сильных мира сего, помогать - с умыслом, всегда с умыслом - слабым, сбивать чванство с особо зарвавшихся и наживаться материальными благами себе на радость и пользу; да не сама, но всегда через мужа, умело дёргая за метафорические ниточки и подталкивая метафорические же рычажки, чтобы инфицировать Боба новой задачкой и довести до нужной кондиции для осуществления оной. Дела Корбеттов, таким образом построенные, пошли в гору; в пору было и о продолжении рода задуматься.<br />Рождённую под конец лета девочку назвали в честь бабки - как в воду глядели. Дрейф генетического материала выдал комбинацию, на диво схожу с оной у Линн Лоуренс, загадочная текучка ДНК обеспечила ребёнку не только близость по фенотипу, но и патологическую склонность к нервным расстройствам - а уж для прорастания последних почва в захолустной части Онтарио самая подходящая, - а людская молва поспособствовала скороспелому наследованию ещё и бабкиной дурной славы, коя с течением времени начала оправдывать себя. </p> <p>Отклонения от золотого стандарта начинают проявляться в раннем детстве и по мере взросления постепенно усиливаются. В десять Викки Корбетт сидит в учительской и слушает занимательную рапсодию о дочери, с визгом забившейся в ближайший подвернувшийся угол, когда любящие одноклассники затянули самопальный хит сезона «А у нашей а у Линни чердак снова не в порядке»; сама виновница торжества о произошедшем не помнит напрочь и рассказывает небылицы о местах, которые видеть не могла, и о людях, с которыми никак не могла познакомиться. Полугодом позже в той же комнатушке Викки вкушает новую историю, опять о дочери, но уже затеявшей с однокашниками безобразную драку - Синтия Смит получила фингал, Шоне Фоулесс порвали выходную кофточку, Падди Грэймсу выбили передний зуб, а Линни Корбетт, изрядно потрёпанная и пребывающая в беспросветной атараксии, опять ничего не помнит и сочиняет побасенки. «У вашей девочки проблемы, Виктория», - мягко внушает почтенная преподавательница, но мать перебивает: «У нашей девочки никаких проблем нет», - и в голосе её звенит сталь, гудит ветер и раскачиваются в петлях неугодные протестующие.<br />Реакция юной леди на разносортный стресс отличается завидным разнообразием: она и несётся в самое пекло сечи, распустив боевые знамёна, и съёживается от ужаса, плачет и смеётся, наносит изысканные оскорбления и употребляет самые заштатные ругательства, иногда впадает в подобие полуступора, адекватно воспринимая действительность за исключением непосредственного обидчика, кой разделяет тотальный игнор, иногда остаётся при хорошем расположении духа и лишь беззлобно отшучивается. Викки и Боб усердно списывают сии колебания на подростковую гормональную истерию и ломку, предшествующую становлению личности, прочие окружающие менее деликатны и говорят о психопатии бабушки, перешедшей во владение внучке; меж тем пикантные - более чем - особенности темперамента всё же относительно редки и не столь ярки, как бывало у Линн Лоуренс, практически никогда не несут окраски бессмысленной жестокости и агрессии на ровном месте - если девочка заводится, то в ответ на выпад&#160; извне, если выпадает в осадок, то благодаря продуманной тактике ровесников; при определённом желании и с некоторыми серьёзными оговорками вполне можно провести параллели с попытками защититься от суровой реальности гневом либо эскейпизмом. Наконец, беснования не выходят за известные рамки, а с некоторых пор - после полового созревания, например, или около сей временной отметки - проявляют склонность к позднему включению: вспышки страха или ярости, потеря контроля над собой и прочие сопутствующие радости амока приключаются не непосредственно при столкновении с внешним раздражителем, но после оного; через полчаса, через полдня или вовсе на следующее утро; а поскольку юная леди не питает страсть к поздним возвращениям домой или к ночным прогулкам, психические бедствия настигают её дома и развлекают преимущественно одних только родителей, заведомо обученных искусству смотреть сквозь пальцы и вовремя отводить глаза. <br />Причины же поведенческих аномалий искать следует не только в дурной наследственности; дьявол в деталях, как утверждает известная пословица, а детали таковы: под мишурой внешнего благополучия тихого семейного бытия Корбеттов кроется нелицеприятное болотце не самых верных воспитательных методов и не самых похвальных взглядов на жизнь. Сегодня воровать сласти со стола нельзя, завтра за аналогичный проступок похвалят за предприимчивость, послезавтра заругают до полусмерти и оставят без ужина. На этой неделе потакают всем детским капризам, на следующей осерчают без повода и проигнорируют естественные потребности, обозвав их нелепыми прихотям. Этим вечером сказку расскажут да спать уложат, а через месяц вместо каноничного колыбельного лепета ждёт рассказ о грозном и всевидящем демиурге, основное развлечение которого состоит в выдумывании оригинальных наказаний обречённым на муки грешникам - оды, достойные религиозных фанатиков и оставляющие после себя горькое послевкусие ночных кошмаров. И, разумеется, вечный бойкот адекватной терапии детских мучений под навязчивую музыку «У нас всё в порядке, лучше б за собой последили», за которой скрывается предпосыл заботы о собственной репутации в ущерб заботе о собственном ребёнке. <br />Очередное столкновение с опасностью действительной или мнимой, с новым эпизодом родительского произвола либо с враждебностью третьего лица с ранних лет приводит к немедленной капитуляции; Линн поднимает белый флаг и спешно уходит бродить по просторам ею же выдуманных мирков в компании ею же порождённых товарищей - искренних и преданных, не чета сверстникам из плоти и крови. По эту же сторону в забытье ведущей незримой двери остаётся лишь тело, корабль без капитана, беспомощная посудина, штурвал коей за неимением лучшего варианта захватывает определённая рандомно выхваченная с берегов подсознания эмоция - не монолит автономной личности идеального шизофреника, но некий смутный, аморфный, нестабильный прообраз, распадающийся на части, едва оказывается решена его породившая проблема. В конце концов, каждый сам, как может, формирует свои защитные механизмы. Фиктивное временное «я» служит прокладкой между неокрепшим сознанием девочки и окружением, подчас слишком сложным, чтобы его проявления можно было понять и объяснить; ведь какие подоплёки логики оправдывают дразнилки вчерашнего хорошего приятия, какие импликации делают осмысленной смерть любимого котёнка под колёсами фуры? Волнами накатывающие критические ситуации детский рассудок в основном разруливает без происшествий, однако встречаются и непреодолимые препятствия, глухие стены, кои ни обойти, ни перелезть, и Линн предоставляет новому порождению мозга справляться с тем, что ей необходимо бы научиться преодолевать самой. А раз так, образуются зияющие бреши, со временем оные множатся и накладываются одна на другую, и то целостное, что должно было вынести на конвейерной ленте взросления, по итогам остаётся местами раздробленным, разделённым на неравные, лишённые надежды на успешное срастание части. Остаётся лишь заполнить лакуны; задача, с которой бурное воображение будущего писателя быстро разделывается: раз явь себя не оправдывает, почему бы не подлатать полотно реальной жизни, дополнив его сладкими грёзами? Провалы в памяти, неизбежные спутники смены режимов и передачи власти от Линн к безымянной псевдоличности, сознание старательно маскирует всеми подручными средствами, потому воспоминания о самом конфликте либо туманны, либо значительно дополнены вымыслом, либо отсутствуют как факт.<br />Такое своеобразие внутреннего мира формирует богатую пищу фантазии. Хотя у Линн были и есть друзья-приятели, немногие из которых посвящены в её маленькую тайну, разве можно сравнить их с товарищами, надуманными ею лично с учётом скрупулёзной корректуры и постоянных апгрейдов? Фальсификация не вытесняет действительность, однако выступает оной сильным конкурентом; в иные моменты, когда девочка застывает на пограничье, мир вымышленный и мир действительный меняются местами. Её такое положение дел более чем устраивает. <br />Не найдя опоры ни в родителях, ни в их излюбленном божестве, наша героиня примеряет венец создателя на себя. Не тяготясь непосильной ношей, не ускользая в вольные степи вседозволенности - ей известно, насколько велика ответственность творца перед своим произведением, - ни эйфории, ни заботы не чувствуя, она эманирует из недр подсознания полновесные вселенные, друг с дружкой пересечений не имеющие и иметь неспособные, заселяет огромные территории живностью, кроет экзотичные общественные иерархии, устанавливает физические законы и непреложные аксиомы, невыполнимые в реальности. Наконец, одну за другой проживает истории десятков, сотен людей, людей незаурядных и многоодарённых; куда как лучше пресной экзистенции фермерской дщери. А поскольку отличить вымысел от истины маленькому ребёнку трудно, слияние сказки и подлинности разумеется само собой.</p> <p>Разменяв нелёгкие школьные годы, Линн Корбетт по зову сердца, назойливым рекомендациям предков и наводкам немногочисленных старших подружек спешит продолжить образование. Викки прочит её в доктора, Боб - в юристы («Вот выучишься, мигом закабалим округу и тогда заживём!»), их дочурка впадает в неповиновение и поступает в Колледж Виктории, что при Университете Торонто. Направление литературы устраивает её более чем, припасённые ранее небольшие рассказы, основательно, правда, переписанные и дополненные, немедля рассылаются по журналам и издательствам; судьба их несладка, большинство читателя так и не найдут, а пара-тройка будет опубликована за чисто символическое вознаграждение. Получив ощутимый щелчок по носу самоуверенности, девушка затею не оставляет, но принимается усердно работать над письмом - в ход идут мастер-классы, встречи с известными и не очень писателями, великое множество прочитанных интервью и даже крупица особо отмеченных самоучителей. Подобная практика, многократно усиленная общей учебной нагрузкой, начинает ощутимо давить на плечи; Линн срывается, приходит в себя, срывается снова, пересиливает с молоком матери полученные паттерны поведения и обращается за квалифицированной помощью, коею, к слову, с первых же дней начинает пренебрегать. Хорошо, не с первых дней, пару месяцев она усердно пьёт антидепрессанты, прописанные неверный диагноз поставившим доктором - при диссоциативном расстройстве идентичности медикаментозные радости особого толка не дадут, однако при ошибочной констатации тревожных состояний и неврозов таблетки да пилюльки обычно советуют, - а затем в голове её воцаряется липкий туман, заниматься прилежно становится попросту невозможно, а выдуманные миры, держащиеся на творческом клее воображения, разваливаются и оседают; юная дева бросает лечение, силясь вернуться в пусть неустойчивое, но такое привычное прежнее состояние, снова хватает музу за хвост. Вдохновение служит ей надёжнее прочих наркотиков - и вызывает не меньшее привыкание. <br />К строгим вступительным экзаменам университета она начинает готовиться заранее. Сердечные заботы и приятельские посиделки получают отставку в угоду маниакальным попыткам выбить из суток лишнюю пару часов дополнительных занятий; но чем девица не пренебрегает, так это распространением мини-шедевров собственного приготовления по всем адресам, куда только доходят письма. Изредка ей отвечают, советуют, просят внести мелкие правки и серьёзные изменения; дескать, вот если бы главный герой добился ответной любви, мы бы могли задуматься о напечатании рассказа, а так сказка ни о чём и оставляет неприятное ощущение недосказанности. Сквозь зубы ругаясь, проклиная неумех-редакторов, а заодно и себя, Линн исполняет указания, с ног на голову переворачивает сюжет, наскоро оправляет декорации, едва ли не в спину персонажей подталкивает, дабы делали то, что нужно, а не то, что хочется; отправляет слепленное из абзацев чудовище обратно, повторяет невесёлую процедуру по мере возникновения у незримого собеседница новых светлых идей и по финалу получает авторский экземпляр не бог весть какого сборника. Да, не так представляла она своё счастливое будущее, однако даже самая захудалая звезда стоит всех на пути к ней разросшихся терний.&#160; <br />Факультет искусства и науки всея Торонто встречает её приветливо распахнутыми дверьми; не гений-уникум, конечно, присутствием радует, но крепкий и инициативный середнячок; не без коллекции ошибок и заблуждений, зато активненький. Интерес тамошнего общества к зелёным неофитам согревает, обилие разносортных студенческих кружков будоражит кровь, толпы вдохновлённых авторов, ничуть тебе не уступающих, пробуждают к жизни здоровых инстинкт соперничества: Линн вступает в излюбленную социумом игру на выживание и собирает первые урожаи небольшого, но всё же признания. Ей искренне полюбилось читать книги - свои сочинительства и чужие фантазии - вслух, разбирать по составляющим на предмет художественных приёмов; неизбежное литературное заимствование, честно раскритикованное преподавателями, разумеется, на первых порах имеет место быть. Куда же без него. <br />По окончании девушка срывается с места, но спешит не домой в объятья Уотерлу, но в крупный город на постоянные заработки. Официант, внештатный сотрудник, как вершина успеха - своя колонка в небольшой дамской газетёнке; выход в свет ещё нескольких небольших рассказов; начало длинного и извилистого пути царственных брата и сестры Каматро приходится на этот же этап. Линн создаёт новые реалии, подгоняет альтернативную историю родной страны, в убедительных подробностях описывает смену порядков, ей сопутствующую гражданскую войну, приход к власти нового верховного дома, насильственную смерть главы семейства и последующее расследование старшего сына, Дэйва; поспешный династический брак и оглушительный развод Нэнси; их младшего слабоумного, а потому лишённого всяческих прав брата. Пишет в стол, и не думая прекращать и переключаться на что-либо более подходящее для выхода в продакшн; для неё сотканные из слов Дэйв и Нэнси, несомненно, реальнее соседей по дому и разносчиков пицц. <br />Озарённая улыбкой госпожи удачи, проходит первая встреча с Уиллардом Ньюзом, человеком, нюх которого на всяческие юные дарования острее, нежели акулий - на в океане растворённую каплю крови. Харизматичный иностранец в миг очаровывает ещё не так давно провинциальную барышню, умные речи и широчайший кругозор пленяют её, а безупречный вкус и понимание высокой кухни вызывают ничем не очернённое восхищение; разумеется, Линн согласна сходить с ним в ресторан, поделиться последней писаниной и посетить собрание литераторов, где оную писанину публично зачесть и внять припорошенной комплиментами хуле; куда угодно, иными словами. Но никогда - в постель: как ни велико очарование утончённого и многое повидавшего Уилла, женщина в Линн решительно качает головой против немедленного заключения предбрачного союза; не тот он мужчина, что мог бы зваться спутником жизни, но тот, кому имя - хороший друг. <br />И друг на поверку действительно оказывается славным: выбивает заказ на отдельный сборник рассказов, добивается довольно-таки приличного для неамериканца тиража - и процент себе оттяпывает также приличный, но это простительно. Дорвавшись до Дэйва и Нэнси и верно распознав в сказаниях о них пресловутую золотую жилу, полгода носится за Линн с напоминаниями, направляет по пути экспатриации – ей так и пришлось перебраться в Чикаго, родной город Ньюза, - торопит с перечитыванием, вымаливает опубликовать для честного народа небольшие пролегомены, дабы ввести читателя в альтернативную вселенную постепенно; едва получив окончательный черновик первого романа, вприпрыжку несётся по девяти кругам издательского ада, Линн своя доля подзатыльников, разумеется, не минует; один за другим тянутся месяцы, до краёв заполненные ожиданиями, и, наконец, <span style="font-style: italic">The Art of Machination</span> попадает на полки книжных магазинов и в новостные сводки газет (не на первую страницу и даже не на вторую, что греха таить).<br />Срыв обрушивается на голову внезапно, едва ли не после первой крупной выручки за книгу: вот трясущаяся госпожа Корбетт подписывает очередной контракт, а вот ещё хранящая тепло дамских пальцев ручка уже летит в висок Уилларда Ньюза и попадает точно в цель; дуракам, знаете ли, везёт. Лихая бестия, сменившая у руля хозяйку, закатывает знатнейшую истерику, ломает вещи и рвёт бумагу в мелкие клочья, затем выдыхается, и растрёпанная, взмокшая, до идиотизма спокойная Линн вновь обретается пред светлые очи своего ошалевшего издателя. Последовавших за сей печальной картиной объяснений Уиллу хватает, чтобы усомниться в первичном диагнозе необычной хвори, и начинаются долгие часы уговоров: отправляйся, душенька, к моему терапевту, чудо-специалист, боженька в белом халате, он тебе крышу и подлатает; только не вздумай задерживаться, встреча со спонсорами по-прежнему назначена на четверг! Таков он, покоритель строптивых писательниц и гроза редакторов, в трудную минуту не отвернулся, да ещё и руку помощи протянуть не побрезговал и остался достаточно деликатен, чтобы неудобную тему впредь со дна не поднимать. <br />Вняв совету, Линн отправляется на плановый досмотр и впервые получает более-менее точный анализ и по случаю подходящее лечение, львиную долю которого занимают чудеса психотерапии; таблеткам-пилюлькам место тоже находится.&#160; Нервозы глушатся одним препаратом, нападки тревоги - другим, еженедельные консультации Моне Лизе подобно улыбающегося специалиста развеивают грозовые тучи недуга, и длится сие блаженство ровно до тех пор, пока в один прекрасный момент одурманенная создательница саги о Каматро не понимает, что даже имена главных героев начисто теряются в порождённом медикаментами мороке. Тогда целебные примочки отправляются в мусорный бак, а посещения доброго и всепонимающего доктора сокращаются до нескольких в месяц, а затем прекращаются вовсе: ни времени, ни сил, ни желания у Корбетт к тому времени не остаётся.</p> <p>С будущим супругом она знакомится по чистой случайности, иначе как вмешательством провидения не объяснить. Привлечённый не то рекламой мероприятия, не то смутно знакомым личиком на афише, Хаген гостем мерцает на дружеском вечере, посвящённом публичному чтению отдельных глав “Искусства махинаций”, затем честно выстаивает небольшую очередь желающих заполучить автограф в коллекцию; разговор течёт свободно и без затяжных перерывов; всплывает ненароком Уотерлу, родина, общая для них обоих. Что-то от мальчонки десятком лет старше, мельком знакомого по городским улочкам и школьным коридорам, в привлекающем взоры мужчине определённо наличествует, и желание возобновить прежнее почти-что-знакомство оказывается обоюдным. Несколькими годами позже Линн Корбетт остаётся существовать лишь на обложке и титульном листе своих книг, а наша героиня привыкает отзываться на «миссис Геллхорн» и входит в роль любящей жёнушки.<br />В роль, правда, входит подчас излишне старательно. Острые зубы конфликтов нет-нет да и возникают и в рабочей среде, и в домашней, а стресс - сателлит для молодого писателя обязательный и неумолимый - срабатывает пусковым механизмом всё чаще и чаще: альтернативные недоразвитые личности привычно перехватывают бразды правления, в то время как единственно настоящая женщина пребывает в бессрочном отгуле. Вскоре сей маскарад начинает походить на рулетку - угадай, кто встретит тебя после работы сегодня? Злая фурия, готовая рвать и метать? Ласковая тень-супруга, туманом исчезающая под утро? Яркая, как зажжённая в темноте спичка, творческая натура, без пауз транслирующая свежие новости мира высокого искусства? Или в кой-то веке жена собственной персоной? Шустрые метаморфозы лишь кажутся забавным способом избавиться от приедающегося однообразия семейной жизни, на деле они отравляют существования обоим участникам игрища, тянут сок и заражают отчаянием. По настойчивым просьбам Хагена его благоверная возобновляет лечебные практики, но бросает, едва ей требуется повышенная концентрация внимания - вторая книга почти готова, как-никак, - снова сталкивается с частыми перепадами настроения и заново выходит на старт порочного круга. Безумие одной угнетает и второго, ставшая хронической усталость мужа провоцирует у жены новые панические атаки, следствием которых становится новое перевоплощение в чужую и незнакомую подсознательную тварь, и ужасающая карусель расстройства идентичности, кажется, растянулась из одной бесконечности в другую... Последней точкой становится издание <span style="font-style: italic">The Art of Persecution</span> и неминуемый накал страстей вокруг оного: дабы с чувством отпраздновать рождение второй части серии, Хаген заказывает лучшее белое полусладкое, заранее готовит симпатичную подарочную упаковку, приезжает домой пораньше, с гордой улыбкой добирается до гостиной - и едва успевает увернуться от брошенной репродукции известной картины Ван Гога, чуть-чуть разминувшейся с его головой; сама комната превращена в подпольный клуб любителей громить мебель и обдирать со стен обои, а на что похожа Линн (и деловой костюм Геллхорна, расчленённый на самые ниточки), можно даже не уточнять. К концу недели в компании последних оставшихся вещей Хаген отбывает в неизвестность и оставляет подругу жизни на милость голодающих альтер-эго.<br />Женщина недолго тоскует в одиночестве. Огни большого города, столь соблазнительные прежде, ныне слепят ей глаза, гул многомиллионника вызывает в ней страх; получив от матери весточку и узнав о болезни отца, хронической по природе и перешедшей в острую стадию совсем недавно, она немедля начинает паковать чемоданы и в душе даже рада сменить американский мегаполис на тихую заводь канадского Уотерлу; где, что пока скрыто пологом тайны, уже нашёл приют её не_благоверный. </p> <p><span style="font-style: italic">Дополнительно:</span><br />Не Джослин и не Айлин и, боже вас упаси, не Линетт - Линн Геллхорн, коротко и по существу. Незатейливое первое имя не терпит сокращений и не имеет сколь-нибудь занимательных мутаций; эпиклесы оставлены древним богам - подающей надежды американской писательнице канадского происхождения они совершенно не к месту. Пишет под собственным именем, но под девичьей фамилией: публиковаться начала задолго до сокровенных “Will you? - I do”, а потому нечего путать да смущать постоянных читателей. <br />В ветвистом древе родословной экзотичная приправа отсутствует в принципе. Ни тебе почтенного предка, ни заезжего чужестранца, коим по негласному закону просто обязаны гордиться правнуки; тишь, гладь и запустение захолустья, сдобренные столетиями выверенными землевладельческими традициями. Первое имя изволь принять от особо знаменательной бабушки, второе бери от матери, и да - про спесь, про спесь-то не забывай! </p><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">Пример игры.</div><blockquote><p>Эльма чует, как растекается по венам, под кожей пульсирует да в костях отдаёт неудержимое девичье веселье; подобно незадачливому путнику на ложе Прокруста её губы растягиваются и растягиваются, затем становится виден лучезарный акулий оскал. Зрелище, конечно, малопотребное, зато радость от встречи лишена искусственных примесей. <br />Нежные мефитические бризы окончательно портят причёску. Когда Блэнтайр откидывает с улыбающегося лица спутанные пряди, пустые бутылки приветствуют Эдди отчётливым звонким хором; над свалочной голгофой посвистывает ветер; подвывает в буйном собачьем восторге разгорячённый пудель; непритязательный ансамбль к краю мироздания изгнанных отщепенцев нынче выступает a cappella. Голос Тельмы звучит почти что оперной арией. <br />— Правда? О, правда, славная собачка? — Обёрнутая гордостью ответственного собаковода, женщина локализуется в непосредственной близости от столь внезапно обретённого собеседника. Слишком близко, если говорить проще. Кто бы, впрочем, ожидал от порождения сиротских приютов уважения пред личным пространством ближнего своего. — Она тоже рада тебя видеть. На-а-адо же, а обычно она такая тихоня, к незнакомому человеку и близко не подойдёт, а тут ну прям как к родственнику.<br />Тельма заботливо взращивает откровенную ложь в полусознательном бабьем стремлении навязать новому знакомцу ощущение собственной значимости и тем самым подольше удержать его, по сути, первого встречного, подле себя. В равнодушных пенатах любимого трейлера она, как бройлер на вертеле, сгорает в пламени непереносимой скуки; посему плетение словес для неё — не минутная слабость, но жизненная необходимость. Сотрясать воздух кружевом банальностей, в конце концов, не мешки грузить.<br />— Оу... Эдвард? Или Эдгар, прямо как Алан По? — Болтологические выверты по-прежнему перемежаются с пёсьим лаем по периферии. — Чудесное имя, дорогой, и тебе очень подходит. Люблю, когда людям подходят имена, которые они носят; а то, знаешь, бывает иногда, встретишь человека впервые, представится он — а его имя ему совсем не к лицу, и не знаешь, то ли сократить как, то ли прозвище ему придумать, но ведь придумаешь — а он возьмёт и обидится, извиняйся потом, — Эльма растекается мыслию по древу ещё некоторое время, затем на краткий миг иссякает. — А меня Тельмой зовут, а когда хвост цепляю, величают Муреной, но для тебя, — зубастая ухмылка приобретает оттенок приторности, — я Эльма, просто Эльма. Так меня зовут са-амые близкие друзья. <br />А ещё сонмы широкого пошиба поклонников, сотни зевающих посетителей, десятки мужчин, имена которых порядком поистрепались, а иные и вовсе канули в небытие... Впрочем, правда, по великому убеждению Блэнтайр, обыкновенно сера и неказиста и попросту нуждается в облицовке выдумкой, дабы было чем прикрыть безыскусную наготу. <br />— Боже, твоя мамочка больна? — За волною сочувствия прорезается острое любопытство, — а чем?<br />Вежливый интерес Эдди к цирковым реалиям кантинароского детища вскрывает брюхо едва успевшему обозначиться молчанию; влажной требухой валятся на землю подробности — только дневной стороны медали, однако не всегда приятные слуху, — вереницей следуют один за другим ненужные и определённо лишние уточнения и комментарии. Увлёкшись старой как мир одой о тяжкой шапитошной доле, Тельма упускает ей адресованный вопрос и слишком поздно замечает протянутую к сокровенному пакету руку; инстинктивно — ибо видеть мусорное нутро Дину явно не следует — она отводит сомнительный кладезь засекреченной информации в сторону и, разумеется, не успевает: подноготная той самой цирковой судьбины с готовностью растекается по окрестностям. Много ликёрных бутылок. Пара пустых банок из-под шампуня. Окровавленные наволочки и ржавые простыни. <br />Всё ещё скалясь, Эльма впивается в Эдди пристальным немигающим взглядом; если и были в ней дотоле крохи некой альтернативной привлекательности, в этот момент она утрачивает даже их; то не женщина, а самая настоящая подводная рыбина глядит на мимо проплывающего придонного обитателя, дабы оценить риски и решить, стоит ли менять засаду на немедленное нападение. Ставкой выступает безопасность всех жителей пуделячьей обители, и за проигрыш, мельком думает Блэнтайр, платить придётся непомерную цену. <br />А мы все знаем, как цирковые обходятся с теми, кто подставляет их под удар. Свои, не свои — с некоторых пор вопрос неприоритетный. <br />Через долю секунды до упора натянутая струна напряжения лопается; наша героиня озорно щурится и небрежно отмахивается:<br />— А, брось, бога ради, это же такой пустяк, сейчас мы мигом всё приберём. Ты хватай бутылки, а я, хи-хи, своё бельишко. Молодой ещё, так что не удивляйся, что мы, девушки, иногда выкидываем такие чудеса: против матушки-природы, сам понимаешь, не побунтуешь, но иногда она берёт своё очень уж внезапно.<br />Бурые разводы наскоро сляпанную нашей героиней теорию не опровергают, однако представлены они в таком щедром количестве, что одна-единственная женская особь оставить их не может чисто физически и что сие есть как минимум результат слаженных действий полноценного персидского гарема. С другой стороны, о таинствах дамского будуара отдельно не расспрашивают.<br />— А всё-таки мне повезло, что ты возвращался домой как раз сегодня, — обернувшись через плечо, уже ласково сообщает Эльма. — Так бы мне пришлось дважды, а то и трижды до свалки ходить. Кстати, у этого алкогольного экспресса остались собратья, это у меня дома, так что мастер приглашает в гости, — она сдерживает шаг, позволяя Эдди нагнать себя; так несравнимо проще отлавливать реакцию Дина на столь соблазнительный ангажемент, — отпраздновать, м-м-м, знакомство, как тебе? Кстати, раз уж о боге заговорили: а ты верующий? А то вдруг я, хи-хи, твои регили... религиозные чувства ненароком оскорбляю. <br />За туманным облаком легкомысленной трескотни всё ещё настороженная Мурена силится понять: повёлся ли Эдди на неловкое объяснение? Не начинает ли что-нибудь подозревать?</p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Wed, 26 Jul 2017 22:59:15 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=52#p52 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=43#p43 <p><span style="display: block; text-align: center"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/2n9ZZ.png" alt="http://funkyimg.com/i/2n9ZZ.png" /><br /><span style="font-size: 10px"><a href="http://pleer.net/tracks/96237286zq" rel="nofollow" target="_blank"><strong>Мертвые Дельфины</strong> - Мы дети из ада</a> <br /><a href="http://pleer.net/tracks/7198444NOvm" rel="nofollow" target="_blank"><strong>Korn</strong> - Spike In My Veins</a> <br /><a href="http://pleer.net/tracks/13934564wT5c" rel="nofollow" target="_blank"><strong>Maty Noyes</strong> - Haunted</a> <br /><a href="http://pleer.net/tracks/6969456D59Z" rel="nofollow" target="_blank"><strong>Yuki Kajiura</strong> - Silent pain (OST Noir)</a><br /><a href="http://pleer.net/tracks/5685202X9zc" rel="nofollow" target="_blank"><strong>&#211;lafur Arnalds</strong> - Broken</a></span></span></p> <p>Сегодня наш общий кукурузный друг будет говорить о Мирге!<br />Дивный, то, что вы с нами и балуете нас своими постами и персонажами, я всегда считала и буду считать одной из великих радостей ролевизма. Читать вас ещё со времён &quot;Пандемониума&quot; была одна отрада, наблюдать за движением сюжета и эволюцией героев - одно удовольствие; тот (в наши дни достаточно редкий) случай, когда можно смело открывать любой произвольно взятый эпизод и основательно залипать на истории *_* Посему весь админсостав в едином порыве выражает вам самую что ни есть горячую приязнь и благодарность и желает непременной и скоропостижной сбычи мечт, новых творческих открытий, одинаково способных завлечь разум и возвысить душу, а также, разумеется, побольше свободного (но оплачиваемого работодателями) времени! <br />Экспромт выше - небольшая ассоциация на тему, эдакое воспоминание о человеке, скрывающем себя за заботливо слепленной маской; сумеет ли оная уберечь его от по пятам неотрывно следующей хромой судьбы? Время покажет. А мы посмотрим. </p><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">в иных цветах</div><blockquote><p><a href="http://funkyimg.com/i/2n9ZW.png" rel="nofollow" target="_blank">1</a>, <a href="http://funkyimg.com/i/2n9ZX.png" rel="nofollow" target="_blank">2</a>, <a href="http://funkyimg.com/i/2n9ZY.png" rel="nofollow" target="_blank">3</a>, <a href="http://funkyimg.com/i/2na11.png" rel="nofollow" target="_blank">4</a></p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Sun, 08 Jan 2017 19:52:03 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=43#p43 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=41#p41 <p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/2n3rA.png" alt="http://funkyimg.com/i/2n3rA.png" />&#160; <img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/2n3rB.png" alt="http://funkyimg.com/i/2n3rB.png" />&#160; <img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/2n3rN.png" alt="http://funkyimg.com/i/2n3rN.png" /></p> <p><img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/2n3sC.png" alt="http://funkyimg.com/i/2n3sC.png" />&#160; <img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/2n3sL.png" alt="http://funkyimg.com/i/2n3sL.png" />&#160; <img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/2n3sD.png" alt="http://funkyimg.com/i/2n3sD.png" /></p> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Thu, 05 Jan 2017 21:02:10 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=41#p41 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=39#p39 <p><a href="http://yesthrill.tumblr.com/post/104366957048" rel="nofollow" target="_blank"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://68.media.tumblr.com/f18b28eebbf62cba5184ad55b629d43a/tumblr_ng2l9nANeb1tyt5flo1_500.jpg" alt="https://68.media.tumblr.com/f18b28eebbf62cba5184ad55b629d43a/tumblr_ng2l9nANeb1tyt5flo1_500.jpg" /></a></p> <p><a href="http://carcosachild.tumblr.com/post/118876867413/days-of-heaven-1978-i-always-thought-that" rel="nofollow" target="_blank"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://68.media.tumblr.com/848d2438d70e0b50ca8d02f605b1cba0/tumblr_noav7y6cxU1tev2efo3_1280.jpg" alt="https://68.media.tumblr.com/848d2438d70e0b50ca8d02f605b1cba0/tumblr_noav7y6cxU1tev2efo3_1280.jpg" /></a></p> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Sat, 24 Dec 2016 23:57:05 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=39#p39 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=37#p37 <p><span style="display: block; text-align: right">He's making a list,<br />He's checking it twice,<br />He's gonna find out<br />Who's naughty and nice. q.</span><br /><span style="display: block; text-align: center"><a href="http://mquinn88.tumblr.com/post/154736125616/krampus-2015-dir-michael-dougherty" rel="nofollow" target="_blank"><img class="postimg" loading="lazy" src="https://68.media.tumblr.com/20565f9fd26d8ff7e41a51be13ad5205/tumblr_oii7oixmyT1sarywjo1_r3_500.gif" alt="https://68.media.tumblr.com/20565f9fd26d8ff7e41a51be13ad5205/tumblr_oii7oixmyT1sarywjo1_r3_500.gif" /></a></span><br />Добра вам, любопытствующие, и да пребудет с вами голубой снежок и кукурузный початок! <br />В суматошной предновогодней круговерти зреют не только жёлтые зёрна и радостные ожидания, но и заговоры, интриги и козни; под пёстрой мишурой легкомысленности некто, предпочитающий прогулки между рядами шумному людскому обществу, уже запрятал самые сокровенные свои загадки да самые ужасные тайны. Повелитель листьев и ботвы голоден как никогда и уже готов сыграть с вами в одну игру. <br />Языческие каноны ритуального действа хорошо известны: каждый желающий порезвиться на просторах американской глухомани письменно заверяет своё согласие поучаствовать в богомерзости и [опционально] подписывается кровью <strong>здесь же</strong>, не отходя от кассы. Затем под зловещий хохот и бой курантов коварный админсостав закрывает сбор подписей и открывает сезон охоты: всякий зазевавшийся, пойманный с поличным в этой теме, получает не только билет на свидание с кукурузным чудищем, но и одно-единственное человеческое [не факт] имя в почтовый ящик. Как нетрудно догадаться - если вы, конечно, ещё не начали с чувством, с толком, с расстановкой отмечать Новый год, - именно того, кто это имя носит, вам и предстоит <strong>щедро одарить</strong> любым из доступных [и законных] способов <strong>до 7 января включительно</strong>; на Рождество вы заворачиваете свой презент в красивую обёртку, обвязываете ленточкой и несёте сюда на всеобщее обозрение и оборзение. Хлеба и зрелищ, товарищи! <br /><span style="font-size: 10px">P.S. Пред вами, вестимо, аналог хорошо известной развлекухи &quot;Тайный Санта&quot;, приправленной адской кукурузной смесью и поданной в антураже Хей-Спрингса. Участие в народной забаве - внезапно - добровольно и не принудительно. </span></p> <p><span style="display: block; text-align: center"><span style="font-size: 12px"><strong><em class="bbuline">Самые дерзкие и рисковые ребята:</em></strong></span></span></p> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Sat, 24 Dec 2016 22:13:38 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=37#p37 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=34#p34 <div class="quote-box quote-main"><blockquote><p><span style="display: block; text-align: center"> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/27mNm.png" alt="http://funkyimg.com/i/27mNm.png" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/27mNn.png" alt="http://funkyimg.com/i/27mNn.png" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/27mNp.png" alt="http://funkyimg.com/i/27mNp.png" /> <img class="postimg" loading="lazy" src="https://funkyimg.com/i/27mNo.png" alt="http://funkyimg.com/i/27mNo.png" /><br /><span style="font-size: 9px"><strong>fc:</strong> gugu mbatha-raw</span><br /><span style="font-size: 12px">I've tried my best at wearing the hard hat, but healing doesn't seem to happen <br />when you hide away the seed. q. </span></span><br /><span style="display: block; text-align: right"><span style="font-family: Palatino Linotype"><span style="font-style: italic"><span style="font-size: 14px"><strong>Выбор имени от нас не зависит, но мы остаёмся связанными с ним на всю жизнь</strong></span></span></span></span><br /><strong>i. Имя и фамилия персонажа | Имя и фамилия персонажа (eng)</strong><br />Keena Phyllis Boyard || Кина Филлис Бойард<br />Keena - ирл. гэл. «быстрый и храбрый»; подозревается, однако, порождённая материнской фантазией мутация английского слова keen - «резкий, проницательный». <br />Phyllis - др.-греч. Филлида, фракийская царевна, заскучавшая по жениху и не нашедшая ничего лучшего, чем повеситься. <br />Выбор имени эклектичен и является следствием родительского произвола вкупе с родительским же желанием подсобить любимому чадушке: пускай дитя с пелёнок выделяется на фоне сверстников. Сожаление о содеянном проявилось несколькими годами спустя; «Лучше бы Сарой тебя назвали», - качает головой Филли, и это один из тех редких случаев, когда Кина целиком и полностью согласна с матушкой. <br />И без того короткое имя усечённых вариаций не имеет. Обращение по фамилии с по правилам положенной приставкой «мисс» является наиболее удобоваримым, и храни вас господь от смертельной ошибки обозвать девицу Бой - Boy, «мальчишка»; это подаренное сверстниками прозвище действует на женщину, мягко говоря, угнетающе. <br />Фамилию правильнее читать с ударением на первый слог. </p> <p><strong>ii. Возраст и дата рождения</strong><br />15.10.1991, 31 год.</p> <p><strong>iii. Принадлежность | Чистота крови | Волшебная палочка | Род занятий</strong><br />- нейтралитет; с учётом особенностей характера присоединение женщины к нестройным рядам представителей «Порока» маловероятно, но всё же возможно;<br />- маглорождённая;<br />- осина, сердцевина из жилы дракона, 11 дюймов;<br />- Отдел обеспечения магического правопорядка, хит-визард второго ранга.</p> <p><span style="display: block; text-align: right"><span style="font-family: Palatino Linotype"><span style="font-style: italic"><span style="font-size: 14px"><strong>Характер заставляет нас вставать с постели, приверженность помогает нам действовать, а дисциплина позволяет идти до конца</strong></span></span></span></span><br /><strong>i. Положительные и отрицательные черты характера</strong><br />Ею правит настойчивость; даже там, где не создано условий для гениальных идей и где пуленепробиваемому жилету харизмы места так не нашлось, простое, как число два, упорство способно многого достичь. Достигла и Кина: грызла, не жалея зубов, горький гранит науки, без устали повторяла - иной раз, если игра стоила свеч, и часами - одно и то же заклинание; терпела поражение, ошибалась, натыкалась на глухую стену непонимания, но шла вперёд, покуда её несли ноги. Капля, как известно, камень точит, было бы время, а оного у молодой женщины было предостаточно - наученная горьким опытом родителей, она не тратила попусту напоенные фривольностью школьные годы и брала всё, что только могла усвоить; доживи госпожа Хельга Хаффлпафф до начала нулевых, имела бы полное право гордиться своею студенткой. <br />Не отягощённая ни особой изобретательностью мысли, ни впечатляющей силой живого ума, наша героиня с юных лет обладала удивительной, зачастую и раздражающей напористостью. Не мытьём, так катаньем, не уразумением, так зубрёжкой, не талантом, так умелым подражанием одарённым, она - в пределах обучения, вестимо, - в конце концов показывала достаточно высокие результаты; быть может, чуть позже прытких да хватких сверстников, но не ей выбирать. Не доверяющая больше необходимого даже собственной памяти, Кина взяла себе за правило регулярные тренировки - в чём, значения не имеет: на этой неделе она листает порядком потрёпанные конспекты по трансфигурации, на следующей перечитывает учебники зельеварения; полученная от мироздания информация, увы, имеет свойство стареть и расплываться вплоть до полного исчезновения, что не только огорчительно, но при её работе порой смерти подобно. <br />Не приемлющая лени в любом сколь угодно малом проявлении последней, Бойард отчаянно гонит прочь апатию, остро презирает безделье - как в себе, так и в окружении. Атмосфера праздности ложится ей на плечи тяжёлым, колючим, удушающим полотном, и Кина спешит как можно скорее отделаться от столь ненавистного груза; в иные моменты она энергична до ожесточения, деятельна до остервенения. Спускать знамёна не в её правилах, ей больше свойственно, стиснув зубы, биться в заведомо закрытую дверь, игнорируя возможность ухватиться за более правильное решение - отойти, признать фиаско и отправиться восвояси рефлексировать над поражением. Но пасаран, и будь что будет.<br />Желчна, раздражительна, ко всему прочему легко впадает в состояние гнева. Первая реакция на неудачу, случайное или преднамеренное оскорбление, простой не вовремя сорвавшийся с губ намёк на возможную слабость - злость, злость и злость; не тот случай, когда есть необходимость в срочной коррекционной терапии, но тот, когда всегда наличествует риск угодить под горячую руку. Сей нюанс характера значительно портит как общение с людьми, так и восприятие окружающего мира; оптимизм, как легко догадаться, отнюдь не имманентен Кине, но с этим ещё можно сосуществовать; куда хуже сознательное неприятие деликатности любого сорта. Молодая женщина словно подвергает всякого, на пути ей встретившегося, целому ряду занимательных испытаний - выдержит или нет? - смотрит на реакцию, проверяет наличие пресловутого внутреннего стержня и лишь затем допускает до сердца. С эдаким затейливым подходом к таинству коммуникации товарищей у неё ожидаемо мало, и даже перед теми, кто имеется, волшебница подчас не в силах по-настоящему раскрыть душу: в последний момент удерживается от соблазна и спешит исчезнуть в своём футляре. Так безопаснее. Так ей проще. <br />Вопреки всем ожиданиям исполнительна, если уверена в непосредственном руководстве, как в себе самой. Она - хороший солдат, готовый ринуться в битву по первому приказу и яростно, с пеной у рта отстаивающий честь роты и командира; однако не раньше, чем удостоверится в полной, безоговорочной надёжности шефа и соратников. Ей нужен инспиратор, достойный всяческого доверия, в условиях недоговорок и подозрения Бойард едва ли сможет работать сколь-нибудь эффективно.&#160; <br />Гордится своею, как сама полагает, непоколебимой непредвзятостью и, действительно, не склонна к дискриминации по полу, возрасту, цвету кожи и волос и по прочим несущественным признакам. Между тем подвержена влиянию стереотипов, зачастую разделяет общественное мнение, не имея собственного; это касается, как правило, вопросов моды, политики и иже с ними. </p> <p><strong>ii. Способности и увлечения</strong><br />Обладает багажом знаний и практическими навыками достаточными, чтобы работать в Отделе обеспечения магического правопорядка. В своё время успешно освоила ЗОТИ, травологию и зельеварение; с большим трудом, но сдала на столь желанный высокий балл трансфигурацию и заклинания. Курс ухода за магическими существами, преподаваемый в в Хогвартсе, также не вызвал сколь-нибудь серьёзного непонимания и был благополучно оставлен в прошлом. Значительно хуже дела обстояли с историей магии (отметка «У», и заслуженная), астрономией («В», невесть каким чудом выстраданная) и выбранными наобум и в итоге заваленными древними рунами. <br />После Хогвартса поступила в Академию хит-визардов и посещала курсы подготовки к профессии, по окончании которых выдержала серию экзаменов; маскировка, слежка, проникновение в помещения и прочее, по списку обязательное. Особо высоких результатов не продемонстрировала, проявила себя крепким - зато стойким - середнячком. В своё время пыталась овладеть искусством окклюменции и потерпела в оном безоговорочный провал. <br />Изучала трансгрессию, в том числе парную. Ныне пользуется этим умением довольно-таки сносно, однако предпочитает альтернативные способы перемещения, памятуя об имевших место быть весьма болезненных «расщепах». Держится на метле уверенно, но без особой юркости. <br />Способна вызвать телесного Патронуса - пустельгу. <br />Не имеет водительских прав (подразумевается обыкновенный магловский транспорт), простой бытовой техникой пользуется на уровне потребителя. И, раз уж речь зашла о всевозможных «не»: Кина - отнюдь не образцовая домашняя хозяйка, её умение наладить быт испещрено широкими брешами; готовит она посредственно, прибираться не любит, домашним посиделкам предпочитает вылазки во внешний мир. <br />Ярая почитательница квиддича; в школьные годы была охотником в команде Хаффлпаффа, после окончания учёбы забросила сие похвальное увлечение и заделалась зрительницей. Любимая команда - «Стресморские Сороки». </p> <p><strong>iii. Дополнительная информация</strong><br />Среди знакомцев Кины довольно и тех, кому претит следовать ноте закона и кто по понятным причинам предпочитает держаться в тени. Народ сей, вестимо, неоднороден, потому и отношение к нему разнится от особи к особи: по градиенту от сочувствия нелёгкой, в общем-то, судьбине вплоть до густого и категоричного презрения; тем не менее, будь пред ней хоть изверг лютый, молодая женщина не потерпит служебного произвола. Задержать - да, если таковы обстоятельства; принижать, оскорблять или, боже упаси, бить - нет. Атаковать - да, если нет иного варианта, но приложить все усилия к тому, чтобы сохранить подозреваемому жизнь. Аналогичным образом не приемлет самочинной расправы, придерживается стороны правосудия. Чтобы выбить Кину из русла принятого императива, потребуется нечто мощное по аргументации, из ряда вон выходящее, поскольку идти она будет не только против власти, но в первую очередь против себя. <br />К бывшим сторонникам Тёмного Лорда относится более чем прохладно; в ней нет зародыша тяги к угнетению, посему эту дорожку Бойард полагает кривой и неправильной. Отказывается верить, что, раз измаранные меткой, преступники способны на перевоспитание. Классовой неприязни к чистокровным волшебникам не испытывает, но критикует тех, кто слишком высоко себя возносит; ей, в частности, совершенно непонятна возня вокруг статуса крови жертв похищения, подвергнутых единственно доступному лечению - казалось бы, живи и радуйся, что несчастье произошло не с тобой и что ближнему твоему помогли, так нет же, надо ещё что-то там оспаривать. Филистерство, иначе не скажешь.&#160; <br />Темнокожая волшебница часто смотрит в зеркало с досадой, не сказать с разочарованием: ей бы выглядеть солиднее, так, чтобы у разбойников от одного вида женщины поджилки трястись начинали. Убрать раздражающую смазливость, прибавить в росте, ширине плеч - вот оно было бы, счастье. Нет, разумеется, ей и в своём нынешнем теле комфортно, и жаловаться особо не на что, но ведь могло быть и лучше, правда?<br />Верит в Бога, высший суд и прочие атрибуты христианства, однако убеждения её носят больше светский характер, они лишены глубины и широты познаний в ключе тематики. Оба родителя формально придерживаются баптизма, потому их дочери не были крещены во младенчестве; Кайла, повзрослев, прошла обряд крещения, Кина - нет. <br />Несмотря на все ужимки и смешки, глубоко уязвлена тем, что так и не состоявшийся жених отдал предпочтение не ей, а её сестре. Разумом понимает, что сердце приказов не слушает, но не может ни простить, ни забыть.&#160; <br />Счастливая обладательница обязательных для хит-визарда защитных, поисковых и прочих мелких артефактов. Завела почтовую сову и не стремится пополнить сей скромный зверинец кем-нибудь ещё; позиция Кины проста - а ну как хозяйка жизнь на какое благое дело отдаст, кто тогда о божьей твари заботиться будет? С совой её маглы-родственники хотя бы способны справиться.<br />Боггарт Кины -&#160; это смерть кого-либо из членов семьи. </p> <p><span style="display: block; text-align: right"><span style="font-family: Palatino Linotype"><span style="font-style: italic"><span style="font-size: 14px"><strong>Тревога ушла, вместо нее подступила тихая грусть — не за себя, за людей, которые устраивают из своей жизни нелепицу и беспорядок, сами же потом от этого мучаясь и страдая</strong></span></span></span></span><br /><strong>i. Родственники</strong><br />Джонатан Бойард, 58 лет, магл, автослесарь по ремонту грузовых автомобилей.<br />Филлис Бойард, в девичестве Голдинг, 54 года, магл, бывшая работница завода, вышла на пенсию раньше срока по причине производственной травмы. <br />Кайла Бойард-Уорд, 28 лет, магл, школьная учительница, замужем за волшебником Эдвином Уордом. <br />Пусть и отягощенные годами накапливаемыми неразрешёнными конфликтами, отношения внутри семейного круга на диво крепки и не грозятся в перспективе постепенно сойти на нет.<br />Гидеон Пирси, 42 года, волшебник, хит-визарж первого разряда, бывший наставник Кины. </p> <p><strong>ii. Общее описание</strong><br />Юная дочь чернокожих мигрантов, обосновавшихся в послевоенные годы за чертой Туманного Альбиона и всё ещё помнящих ласковое солнце Ямайки, Филлис Голдинг не знает иной родины, кроме Англии, и не спешит причислять себя к несправедливо обделённым коварной и жестокой Фортуной: ей повезло родиться здоровой и красивой и, следовательно, не за чем взывать к вселенской справедливости. Имея на руках пожилых родителей со всеми сопутствующими сенильными метаморфозами, не всегда сплошь радужными и положительными, она не печалится и редко когда хмурит брови; по горло увязнув в каждодневных заводских хлопотах, туберозой благоухающей расцветает в выходные. Кабы не знала Филли демона прокрастинации, наверняка добилась бы большего, ушла бы дальше - от служки-разносчицы до высококвалифицированного и соответствующим образом оплачиваемого специалиста; ей огорчительно не хватает амбиций. <br />Мужчины - и с тёмным, и с белым цветом кожи; мы говорим о девяностых годах двадцатого века, законы Джима Кроу отжили своё и перекочевали в исторические справки, - старательно поют ей акафисты, зазывают гулять, однако Филлис, даром что девка озорная, наотрез отказывается познавать прелести промискуитета. Своё сердце она отдаёт, и то не сразу, работнику автомастерской Джону Бойарду, светленькому, как скандинав. Ни жениха, ни невесту не смущают ни разница в годах - смехотворная, - ни разница в окрасе - сущий пустяк, - так что вскорости между ними можно смело ставить амперсанд. <br />Маленькой Кине недолго бродить в одиночестве - через три года она получает от провиденья сестрёнку и всю свою сознательную жизнь помнит только такой, с непременным и активнейшим участием Кайлы. Они сливаются в один мощный, шумливый конгломерат, существование которого, разумеется, прервётся по мере взросления; но до этого ещё расти и расти. Кайла донашивает старые вещи Кины и находит это забавным до невероятности; она немного смуглее старшей, в остальном же - почти полная её копия. Дружба, возведённая в абсолют, и ничем ещё не осквернённое доверие окутывают воспоминания этого периода неправдоподобной розовой дымкой, а окказиальные неприятности лишь усиливают иллюзию полного и безграничного семейного счастья. <br />Кине около семи, а значит, первые несколько классов начальной школы уже за спиной и впору морально готовить к учёбе Кайлу. Громом средь неба ясного - дурная весть: мамочка Филли в больнице, мамочке плохо, и домой она придёт ещё нескоро; выкидыш - не только тяжёлая утрата, но и колоссальный стресс для организма. О чём думали Бойарды, планируя третьего в условиях довольно-таки ограниченного бюджета без перспективы получить в ближайшем будущем доступ к рогу изобилия, суть вопрос открытый; наша героиня, повзрослев, подчас терзалась смутными сомнениями относительно взвешенности такого решения. Матримониальные устои семейства по швам не расходятся, но колеблются изрядно, а куцый островок лекарств Филлис быстрыми темпами переходит в полноценный архипелаг. Филли впадает в тоску, папа Джон впадает в уныние, и привычный мирок их дочерей претерпевает ряд дестабилизирующих эксплозий - предоставленные, пусть и ненадолго, сами себе, они впервые пробуют реальность на вкус. Кайли тщетно пытается наладить с миром связь, Кина замыкается в себе до тех пор, пока злость за неимением лучшего не начинает пожирать изнутри создательницу, а затем с детской непосредственностью раз за разом выплескивает недовольство на ближайшее окружение. Любовь-сторге^{<span style="font-size: 9px">[1]</span>} и разъедающая нутро обида сплетаются в разрушительную катахрезу, итогом которой ожидаемо становится торжественное восстановление внутренней целостности - приходит в себя захворавшая мать, возвращается лёгкость жизни к опечалившемуся отцу; осадочек, меж тем, остаётся. <br />Покуда Кина старательно бесится, снижается и её успеваемость, и довольство собой. Горделивые A деградируют до C^{<span style="font-size: 9px">[2]</span>}&#160; с удивительной лёгкостью, будто только того и ждали, обратный ход даётся девочке нелегко - нега познания уступает место утомительной рутине, досада становится верной и непременной спутницей, малейшая промашка доводит до исступления. Озадаченные таким поворотом Бойарды спешно пробуют несколько терапевтических санаций, отмахиваются и доверяют дело натасканному на детские заскоки школьному психологу. Эксперт по мозговым завихрениям работает на совесть, и поведенческая браковка Кины мало-помалу возвращается в норму. <br />Стресс, однако, провоцирует первые проявления магических сил: мелкие, малоприметные, сродни внезапно захлопнувшейся книге или исчезающему за одну ночь воспалению на лице; их, тем не менее, достаточно, чтобы в Книге доступа появилась новая запись. Остроглазая Кайла замечает странности и приходит в полнейший восторг, её старшая сестра решает подыграть малышке, и в квартирке надолго поселяются две смуглые и неугомонные Чудо-Женщины, ещё не научившиеся по умолчанию бояться всего необъяснимого. Оба родителя до поры до времени не замечают изредка проворачиваемых за их спинами странностей, а молодняк не устраивает слишком уж выбивающихся из полотна обыденности номеров. <br />Освежающим бризом перемен веет много позже, когда в Хогвартсе приходит пора считать цыплят-первогодков. Кина предвосхищает появление нового витка своей истории слишком уж шокирующей семейство ребячьей выходкой - на глазах Филли, не используя ничего, кроме взгляда, поднимает хохочущую сестрицу под самый потолок; так что к приходу необычно разодетых, инородно смотрящихся в стенах стандартного таунхауса гостей старшее поколение Бойардов оказывается более-менее подготовлено. Морально, но не материально: даже подержанные учебники вкупе с остальной частью обязательного для волшебника-неофита скарба вытягивают на сумму, не ставшую переломившей спину верблюда соломинкой, но довольно ощутимую для нежного семейного бюджета. Кина, не ведая этой стороны монеты, довольна как питон. <br />Ей доступная часть Ойкумены существенно расширяет границы, и девочка по крупицам собирает малейшие сведения о новом мире. Средь мышиной возни готовящейся примерить Распределяющую шляпу детворы быстро отыскиваются первые знакомцы, так что время в дороге летит незаметно; затем следует традиционная сортировка с последующим направлением - Кина вытягивает Хаффлпафф и не чувствует себя обделённой. Ей нравится новая жизнь, пусть и не хватает сестры под боком и - порой - успокаивающего жужжания телевизора; аккомодация проходит безболезненно. <br />Постепенно акцент смещается: тоска по старому и привычному уходит в небытие, ей на смену приспевает неизменная радость при встрече с новым. Девочке бывает тяжело, ей часто и многое поначалу непонятно, однако на первых порах удаётся раскусить каждый предложенный орешек - тут покорпеть над пергаментом, там выловить умного однокашника и расспросить хорошенько, как это у него всё хорошо получается - глядишь, и лыжи ехать начинают. Кина не славится ни выдающимся умом, ни ярко выраженным талантом, но она крепко держится на ногах и уверенно взмахивает волшебной палочкой, когда её просят об этом учителя, так что судьба её не вызывает серьёзных вопросов. Дома между сёстрами происходит раскол: Кайла слёзно умоляет продемонстрировать какое-нибудь, хоть самое маленькое заклинаньице и закатывает истерики, не получая желаемого; все объяснения касательно серьёзных запретов и последствий, кои падут на Кину, если последняя решит пойти против правил, проходят мимо ушей малышки. Её старшая пытается откупиться забавными сладостями, но в итоге наступает момент пресыщения, и старые паллиативы перестают давать результаты. В конце концов Кина решает оставаться на Рождество в школе. Что хуже - о том мало сожалеет.<br />Рождённая в начале девяностых, она, разумеется, не помнит о Магической войне и о Тёмном Лорде знает из книг и множества легенд, да и только - ей было всего семь, когда оное порождение мрака окончательно покинуло сцену. Начитавшись и наслушавшись разномастных историй, Кина впервые задумывается о том, что неплохо бы принять посильное участие в разгребании всеобщего бардака; ещё не имея толком представления о Министерстве магии и совершенно не разбираясь в положении дел, внезапно осознаёт, что хочет служить закону. Именно служить. Именно закону. Молодая Бойард проходит сквозь ситечко консультаций и выносит окончательный вердикт - не аврорат (почему не подалась туда - сама представляет слабо; вероятно, пошла на поводу интуиции или же решила, что способностей не хватит), но волшебная полиция. Девушка узнаёт о требованиях, предъявляемых при поступлении в Академию хит-визардов, и начинает готовиться.<br />На старших курсах она близко сходится с неким Эдвином Уордом, полукровным волшебником; легкомысленное товарищество перерастает во взаимную симпатию, и школьные подруги Кины уже начинают шутить о подступающей свадьбе. Бойард отмахивается и ссылается на карьеру, кою следует для начала построить, однако в целом не имеет против брака особых возражений. Её семейство, заинтересовавшееся внезапно нарисовавшимся на горизонте юношей, просит организовать знакомство, и вскорости Эдвин получает приглашение провести часть летних каникул в компании маглов. Где и встречается с Кайлой - уже не с той маленькой девочкой, что когда-то лила слёзы из-за так и не полученного заветного письма, но со смешливой девицей, жизнерадостность которой может соперничать разве что с симпатичным личиком; разительный контраст с серьёзной и рьяно чтящей свою самостоятельность Киной. К следующему лету Эдвин начинает встречаться с Кайлой, а к совершеннолетию последней вполне устоявшаяся уже пара объявляет о помолвке. Подружки Кины озадаченно замолкают. <br />Наша героиня к такому развитию сюжета оказывается неготовой: для неё это удар ниже пояса, даром что боль и гнев она более-менее успешно прикрывает радостью за состоявшуюся судьбу сестры. Редкие вспышки злости и обиды происходят в местах уединённых, подальше от глаз людских, ибо Кина не может признаться в собственной слабости; возможно, разделила бы кручину с Кайлой, но только не при сложившихся обстоятельствах. Старшая Бойард ожидаемо отдаляется от семьи и всё больше и больше времени проводит в Хогвартсе, а после выпуска - в аккуратной клетушке съёмного жилья. Она сосредотачивается на учёбе, буквально за уши вытягивает себя на должный уровень; инициирует отношения, короткие и ни к чему не обязывающие, с другим юношей, лишь бы не оставаться подолгу одной. Наконец, успешно поступает в Академию, и смена обстановки наряду с непривычной нагрузкой служит лучшим лекарством от душевной тоски. Кина уже стажируется, когда получает приглашение на свадьбу Кайлы. Удивляет и себя, и немногих в том заинтересованных, когда всё же посещает мероприятие и даже торопится одарить молодожёнов первой. Ей нелегко выдержать венчальный обряд, однако к тому взывает вся за долгие годы уцелевшая привязанность к родне. <br />Гидеон Пирси, наставник, не даёт зелёной практикантке много времени на барахтанье в ряске переживаний: придумывает одно задание за другим и, завлекши девушку в очередную должностную передрягу, отходит в сторону и проверяет на прочность. Моционы по Лютному переулку становятся делом привычным, регулярные встречи с маргиналами широкого спектра на какое-то время почти вытесняют дружеские посиделки; Кина не жалуется. Её, свято убеждённую в том, что лишь трудом можно получить что-либо путное, такой подход устраивает более чем. Постепенно перечень её знакомств наращивает длинный хвост из имён, что не принято упоминать в любом мало-мальски приличном обществе, не покачав при этом осуждающе головой. <br />Испытательный срок проходит, начинается насыщенная событиями рутина. Средь перипетий полицейской юдоли удаётся вычленить и то приятное, что обычно составляет жизнь: Кина совершенствуется, упорствует, проявляет, где нужно, доблесть и карабкается по служебной лестнице, но не забывает баловать себя новинками магической индустрии, с удовольствием бывает в гостях, в жестоких спорах с начальством выжимает отгул для того, чтобы своими глазами увидеть чемпионат по квиддичу. Вновь сближается с сестрой - прежнего ничем не нарушаемого доверия между ними нет, однако простым людям и довольствоваться следует малым, - не забывает навещать приближающихся к Сенектуте^{<span style="font-size: 9px">[3]</span>} родителей; особо беспокоится о матери, кою всё ещё мучают боли от застарелой травмы, финального презента заводского предприятия. Полный консерватизм биографии, иными словами.</p> <p><span style="font-size: 10px">______________________________<br />[1] Др.греч. сторге&#769; - семейная, родственная любовь, привязанность. <br />[2] В британских школах существует следующая система оценок, по убыванию: А*, А-F.<br /> [3] Сенектута, Сенектус - древнеримская богиня старости.</span></p> <p><span style="display: block; text-align: right"><span style="font-family: Palatino Linotype"><span style="font-style: italic"><span style="font-size: 14px"><strong>Слова – самый мощный инструмент. Простые и так часто недооцениваемые. Они могут исцелить. Они могут уничтожить.</strong></span></span></span></span><br /><strong>i. Связь с вами</strong> <br />intermezzo@inbox.ru, ЛС предпочтительнее. <br /><strong>ii.</strong> Пробный пост</p></blockquote></div><div class="quote-box spoiler-box"><div onclick="$(this).toggleClass('visible'); $(this).next().toggleClass('visible');">а вот и он</div><blockquote><p>Филигранный силуэт Кассандры, ярким мотыльком впорхнувшей в жизнь Айлин, равно как и в занятное существование её разлюбезного супруга, то мелькает впереди, то неукоснительно маячит по бокам: эта женщина - именно женщина, фемина, а не то[т], что[кто] служит ей бренной оболочкой, - оказывается обладательницей редчайшего дара насыщать собой пространство на диво ненавязчиво и уместно. Линни тянется за ней блеклой тенью, подхватываемая мягкими волнами оставшегося неузнанным тягучего парфюма, её желание отсохнуть где-нибудь по пути и возвратиться домой до вечера элиминируется на одной из первых минут; ныне она облачена в покорность, кою обыкновенно чтит нарядом неподходящим и давно вышедшим из моды; окажись рядом незабвенный Калеб, едва ль признал бы в ней свою собственность. Целебный речитатив Феи-крёстной очищает подсознание от свойственных ему метафоричных демонов, и, пусть эффект недолговечен, а привыкание к лекарству много времени не займёт, мадам Брэдшоу пока тает в восхищении - в подобии его, подозрительно похожем на оригинал. Театр одного актёра длится и длится, покуда существует дорога до.<br />Окружающий клочок пространства упрощается до едва улавливаемой в сумраке спины Фокс и её непрекращающегося монолога, грозящего вот-вот схлопнуться в белый шум; затем расширяется и впускает в поле доступа заветную дверь и заветную же вывеску над оной; пара мимолётных улыбок и сочувствующе-ошеломлённые кивки - вот и вся пантомима, на которую ранее щедрилась Айлин. В теплоте незнакомого прибежища, тем не менее, языки развязываются куда охотнее.<br />- <strong>Вы умеете подбирать уютные закутки</strong>, - следует замечанием на полях, покуда наша героиня отправляет в ссылку по случаю положенные элементы гардероба и распоряжается с сумочкой. - <strong>Наверняка сие место служит пикантной приправой для одной-двух дружеских посиделок вдали от оглушающей реальности?</strong><br />Светловолосая не настроена на шутки и не готова плодить в многообразии реплики-пустышки, однако Касси интенсивно распространяет эдакую легкомысленную иронию, заполняет ею эфир, и Элли, действуя согласно натуре своей, отражает, не преломляя. Она двоится, расщепляясь на эмоциональную копию любопытной собеседницы с одной стороны и на затравленно бегущую от семейных дрязг супругу - с другой; в интуитивных попытках обрести утраченную целостность теряет нить разговора, уделив кофе внимания больше, чем положено, что мгновенно высвечивается на радарах Кассандры как, должно быть, первый признак формирующейся скуки. Коли так, заблуждение - Лили заворожена манерой, равной которой ещё не встречала, - однако терять возможность устаканить своё душевное состояние никак нельзя. <br />- <strong>Никаких историй про яростные сражения и спешные капитуляции не будет, обещаю,</strong> - Линн мягко качает головой, подцепленный от тётушки Фокс игривый тон никак не желает оставлять её, однако постепенно сходит на нет. - <strong>Разве что немного ежедневного сумбура, дополненного для разнообразия двумя-тремя, м-м-м, комическими сценками, чтобы, так сказать, угодить вкусу читателя... или зрителя</strong>, - оговорка, привычная тому, кто так или иначе трудится бок о бок с книгами, раскрывает перед затихшей артисткой ещё одну карту из колоды оппонента. <br />Мир проседает под тяжестью отнюдь не долгой паузы: Айлин собирает мысли в кучку, приглаживает их, как может, и задумчиво отбирает избранные, дабы сплести в более-менее внятное повествовательное полотно, благо пространство для манёвров имеется необъятное, а слушатель подобрался на удивление благодарный. Терпеливое ожидание Кассанды, несомненно, вознаградится, но всему своё время.</p><div class="quote-box quote-main"><blockquote><p><span style="display: block; text-align: right">Вот замочная скважина, опустись на колени и расчехли уши, сейчас будет сказка, которую не прочитать, так подслушать; улавливается чья-то тяжёлая поступь, затем глаз различает фигуру первого из героев безымянной оперы - мужчины, разумеется. Смутный образ, очерченный несколькими якобы вскользь брошенными описательными фразами, в которых слово «равнодушный» звучит так убедительно, что отчётливо веет прохладой. Он укутан в чёрное, обезличенный персонаж, в идентификации ему отказано, но понимание сути придёт к viva la Fox немного спустя. Нарочитая статика неслучайна, для рассказа он служит основной вехой, но проглядывается с трудом и будто прозрачен; в нём напрочь отсутствует тепло душевной близости, и чудится, будто не душа перед тобой, а неприступная крепость. Шаблонированный и разбитый на абзацы, он, тем не менее, постепенно обрастает отличительными чертами, некоторые из которых на поверку оказываются по сердцу Линн - она о том не ведает, ей не различить в собственном голове слабо отблескивающей сентиментальной нотки, но Кассандра, несомненно, внимательнее. Рядом, у самой кромки восприятия, упрямо маячит белоснежный абрис, новый раздражитель к уже имеющимся в избытке. </span><br />- <strong>Иногда я задаюсь вопросом, зачем мы вообще заключали брак? Зачем было брать на себя ответственность гименеевых пут, если они перекочевали в разряд висельной петли подозрительно быстро для того, чтобы это можно было счесть случайностью? Двигаться вперёд, не имея на то ни сил, ни направления, на поверку выходит несколько усложнённой задачей, и я не уверена, что затрачиваемые усилия&#160; рано или поздно не обернутся тщетой. Пожалуй, стоит пересмотреть содержание обетов, произносимых у алтаря: «Клянусь ждать тебя до восхода солнца и не задавать поутру дурацких вопросов», звучит правдивее, не находишь?</strong> </p> <p><span style="display: block; text-align: right">Меняются декорации, новый акт знаменуется появлением на горизонте нового существа, на сей раз, видимо, для контраста, - женщины. Солидная, покрытая багрянцем одежд и румян матрона степенно реализуется на сцене, обводит взглядом утопающих в молчании зрителей; парализуя волю, обрывая пути отступления, она - само воплощение немых приказов, ею же и расточаемых, но никак не хозяйка дома и никогда не любящая мать. В её руке с равным успехом можно разглядеть и хлыст, и планшет с прибитыми к нему на манер умерщвлённых бабочек документами, и ещё вопрос, что из перечисленного способно нанести больший урон; судя по количеству строк, уделённых ей, леди играет в опере одну из основных ролей. Играет безупречно, но не сказать, чтобы от этого становилось проще и легче. За ней колоссом на глиняных ногах уютно расположилась вторая, помоложе, но оттого не менее зубастая, её внешнюю красоту выгодно оттеняют склонность к насилию и неумение держать себя в руках на радость нежно любимым родственникам. Обе вносят в эфир свою долю помех.</span><br />- <strong>Мне не хочется думать, что в словах её кроется хоть капля правды, ведь откуда ей знать, что такое счастливый брак? Человек, познавший лишь горькую часть супружества, невольно судит о других по себе, и она, влезая в мою - в нашу - жизнь, безусловно, думает, что хочет только добра, только помочь, но результаты, мягко говоря, не впечатляют. Хочешь знать неприглядную правду?</strong> - мерное копошение в перепутанных внутренностях сумки приводит к новому открытию, и на стол ложится оформленный в стиле минимализма картонный прямоугольник с фамилией и занимаемой этой фамилией должностью внизу; в практике мсье Дэвиса, как известно, не было ещё ни одного неудачного развода. - <strong>Держу при себе, чтобы не потерять в домашнем хаосе рабочего кабинета, да и, сама понимаешь, немного непотребно радовать мужа подобными случайными находками. Чем-то напоминает валяющийся без дела, но заряженный пистолет: возможно, и не понадобится, но может выстрелить.</strong></p></blockquote></div><p>Наигранно равнодушное движение плечами, сухая улыбка и взгляд, прилипший ко дну кофейной кружки; музыка смолкла, актёры расходятся, чтобы занять в мироздании им надлежащие места. <br />- <strong>Боюсь, утомила тебя скучными подробностями?</strong> - отгородившись, насколько уместно, ни к чему не обязывающими усмешками, Айлин не озвучивает основного вопроса. <br />«<span style="font-style: italic">Что скажешь?</span>».</p> <p><span style="display: block; text-align: right">Февраль 2015-го.</span><br />- <strong>Я должна тебе кое-что сказать.</strong><br />Айлин тверда, как та самая скала, с которой ей едва не случилось соскользнуть в недалёком прошлом, но голос её дрожит и деформируется, и предательски подрагивают уголки губ. На задворках блаженного шелтера разыгрывается своя маленькая история, которая внезапно вильнула и ушла в совсем другую сторону, а потому взяться за руки и поводить хороводы вокруг руин кажется не такой уж и безнадёжной идеей. В конце концов, на то и нужны подруги, даром что одна из сторон несколько отдаёт полынью. <br />- <strong>Я не говорила, почему мы вернулись из отпуска раньше оговоренного срока. </strong><br />Миссис Брэдшоу старательно забивает новый гвоздь в гроб, как ей сейчас кажется, несложившегося семейного счастья. То напоминание о ледяных морских брызгах или результат пережитого ужаса, к которому возвращаешься мысленно, но знакомый привкус соли появляется сам собой - незваный гость, которому всегда открыта дверь. Сумеречная затхлость пустынного коридора, иллюзия человеческих передвижений где-то поодаль, постоянный риск нарваться на опаздывающую мятежную душу, рьяно рвущуюся посидеть в общем зале и поглазеть на товарок по несчастью; ничто и никто здесь не пугает Линн. А вот под собственным кровом - пугает сильно.<br />- <strong>Они пытались меня убить, Касси</strong>, - младшая из семейства Крейтонов бледна и говорит тоном школьной учительницы, в сотый раз повторяющей давно прожёванный и переваренный материал заведомо тупому классу. По ту сторону небо затягивает чистейшим удивлением, изумлением даже, а то и - настоящим шоком, и некие смутные подозрения, ранее бередившие душу Айли, исчезают, будто тени на солнце. - <strong>Он и... его сестра. Оба.</strong><br />Заговорить Фокс она не позволяет; хватает ту за руки прежде, чем онемевшая травести успевает выхватить из подсознания первые подвернувшиеся слова. Отчаяние, толкнувшее Линн в объятья нераспознанного конкурента на животинку, не отменяет в первой оставшейся горсти здравого смысла.<br />- <strong>Ничего не говори, прошу, но послушай, и, если захочешь, дай совет. Я собираюсь положить конец этой истории и, если это ещё возможно, поднять из мёртвых то, что мы с Калебом с переменным успехом пытались выстроить всё это время. Но мне нужна твоя помощь. </strong> </p></blockquote></div> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Sat, 17 Dec 2016 21:15:31 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=34#p34 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=7#p7 <div class="code-box"><strong class="legend">Код:</strong><div class="blockcode"><div class="scrollbox" style="height: 27em"><pre>&lt;script type=&quot;text/javascript&quot;&gt; imageDir = &quot;http://mvcreative.ru/example/6/2/snow/&quot;; sflakesMax = 65; sflakesMaxActive = 65; svMaxX = 2; svMaxY = 6; ssnowStick = 1; ssnowCollect = 0; sfollowMouse = 1; sflakeBottom = 0; susePNG = 1; sflakeTypes = 5; sflakeWidth = 15; sflakeHeight = 15; &lt;/script&gt; &lt;script type=&quot;text/javascript&quot; src=&quot;http://mvcreative.ru/example/6/2/snow.js&quot;&gt;&lt;/script&gt;</pre></div></div></div><p>крупные голубые снежинки для самых маленьких</p> mybb@mybb.ru (Астувансалми) Tue, 13 Dec 2016 22:22:20 +0300 https://helixmezzoloft.rusff.me/viewtopic.php?pid=7#p7